Аннотация
для сборника рассказов «Койот»
Ики Маики (Латыповой Эли)

Рассказы Ики – это эзотерические поэмы в прозе, в которых бытовые истории преломляются в фантастическую сказку, дарят читателю необыкновенное путешествие в глубинные философские смыслы. Насыщенность приключениями и неожиданными сюжетными поворотами приводит к вполне традиционным понятиям нравственного и духовного значения.

Койот

Есть хочу, хочу жрать. Голод высосал меня почти целиком, оставив только морду и лапы, последнее средство, последнюю надежду, что я извлеку ими хоть что-то из этой плачущей пустой ночи. Вокруг — никогошеньки. Асфальт там, где его выхватывают из синюшной тьмы фонари, — бурый и вздутый, он весь покрыт сухими листьями. Он словно живот, изъеденный пустотами. Я один — черен, как дыра в холсте вон той картины, что корчится в помойном контейнере. Сквозь эту дыру только что прошмыгнул толстый рыжий кот. Я черен, как бездонный алчущий мрак, готовый выскочить из меня, наброситься на все это и уволочь за собой, в себя… Тихо! Я слышу, как испускает стон железная дверь в одной из высоток. Кто-то выходит из подъезда наружу. И он не один. Сначала женщина. Она так уверенно направляется к арке, что я даже не сразу соображаю, что выскочивший следом мужчина — ее спутник. Женщина оглядывается, пропуская выезжающий со двора автомобиль, и, убедившись, что мужчина идет следом, останавливается вполоборота, как бы нехотя дожидаясь его. Однако настигнув ее, он проходит мимо, не сомневаясь, что силой созданного энергетического вихря повлечет ее за собой. Да! Точно, их двое!
Мужчина и женщина. О, этот запах! Запах страстей! Благодарю и еще раз благодарю всех своих богинь и богов за шанс, предоставленный мне сейчас. Женщина на ходу цепляется за рукав мужской куртки, и они исчезают в темном проходе. Я рядом. Я во тьме, и я невидим. Как только парочка выныривает из темной арки на ярко освещенный проспект, ветер обрушивается на них. Барышня сгибается, пряча лицо от ветра. Оба смотрят себе под ноги и… молчат. Мужчина при ходьбе далеко выбрасывает вперед обутые в изношенные кроссовки ноги, ничуть не заботясь о том, что она едва поспевает за ним. Ее ботинки на высоком каблуке семенят рядом короткими шажками, стараясь не споткнуться. Закручивая воронки, ветер выдувает все лишнее на своём пути. Опустошенные его настойчивыми домоганиями, они, кажется, сейчас оба подлетят вверх с раскинутыми руками и ногами, вместе с листьями и рваными полиэтиленовыми пакетами. Потом вихри, изловчившись, выметут из них и это последнее мучительное бессмысленное молчание. И тогда они, схватившись за руки, обнимутся от страха, от мысли о том, что могло бы произойти…
Все это мои стариковские фантазии, конечно же, которые с годами становятся чересчур сентиментальными. Долго я плетусь следом в предвкушении, что кто-нибудь из них обронит ну хоть какой-нибудь намек пусть на крохотное желаньице. Голод продолжает высасывать мои силы. Нужно что-то делать. Нужны решительные меры. Но какие? «Отсечь все лишнее, прежде всего!» — подсказывает мне ветер. Тут же планета, по которой идет моя парочка, сжимается настолько, что на ней помещаются только я, старый черный койот, он, мужчина в изношенных кроссовках, она, женщина в ботинках на высоком каблуке, и фонарь. Тротуар замыкается на себе самом, превратившись в экватор.
Вот это то, что мне нужно! Сегодня боги явно на моей стороне, и сила моя со мной, хоть я и голоден. Раз за разом наш дуэт проходит мимо одного и того же фонаря, по одному и тому же тротуару, мимо одних и тех же декораций, и совершенно ничего не замечает. Всё, на что я рассчитываю, оказывается тщетным. Спасибо дружищу ветру, он, как всегда, в курсе всего и решает вмешаться, закружив листья со звездами воронкой у них под ногами. Дамочка, не удержавшись, ударяется носком своего ботинка о бордюр и, залетев на газон, падает. Поднявшись, вздыхая, с колен, она замечает вышедшую из-за туч луну и вдруг видит меня. Я тут же поспешно исчезаю, растворяясь во тьме. Отряхиваясь, она продолжает всматриваться в то место, где только что мы встретились с ней глазами. На тротуаре стоит ее спутник, закуривая следующую сигарету, за все это время, кстати, ни разу не обернувшийся к ней. Сделав несколько неуверенных шагов, женщина вновь спотыкается, теперь уже серьезно ударившись о какую-то корягу.
Бедняжка начинает плакать, но тут же проглатывает слезы, опасаясь потревожить тишину воздвигнутого между ними молчания. Все это время я прожигаю ей спину взглядом. Она чувствует его, оборачивается, и я позволяю луне вновь осветить не только блеск моих глаз, но и зубов. Я голоден, страшно голоден. Женщина понимает это и отчаянно, словно моля о помощи, тоже обращает свое лицо к Полноликой, будто зная, что та — единственная, кто может ей посочувствовать и помочь. Да… у меня с этой дамочкой много общего! Окинув взглядом крохотную планету под ногами, окольцованную тротуаром, сутулую спину своего спутника, меня, фонарь и вспененный вокруг звездный океан, она зажмуривает глаза, полагая, по-видимому, что я намерен сейчас разделаться с ней. Но я продолжаю сидеть спокойно, не двигаясь, и смотреть. Жду. Мужчина по-прежнему ничего не видит.
И вот тут-то в ее руках что-то вдруг начинает копошиться. Женщиной овладевает удивление и раздражение одновременно. Ей кажется, что это трепещущее нечто рвется совершенно некстати. Несколько секунд она отчаянно борется с ним, в конце концов её руки ослабевают, и ей ничего не остается, как выпустить это наружу. Вначале я думал, что она теребит платок, который она доставала давеча, когда еще отряхивалась, но оно внезапно вырывается из ее ладоней и взмывает ввысь. Вот! Наконец-то! Желание! Это — ее желание! То, что мне нужно! Оно белой птицей летит в мою сторону. Ну и я — тут как тут. Набрасываюсь и натягиваюсь чулком на мечущееся тельце в перьях, вовремя успев сомкнуть челюсти. Луна окончательно обозначает все свои бока, становясь абсолютно полной, а я возношу ей свой ликующий, благодарный вой.
Женщина с побелевшим от ужаса лицом, стоя на коленях, слышит его! Она до смерти напугана, но я продолжаю петь, лаять, выть, называйте как хотите. Это не изменит сути ее желания и силы моего заклинания, благодаря которым к нам начал приближаться гигантский лунный диск. Я-то сразу понял её! От отчаяния женщина пожелала унестись на луну. Точно! Таким было ее желание. Можно лишь догадываться, чем или кем оно было вызвано. Но, тем не менее, мой голод утолен. Теперь я сыт. И мой долг, моя работа — исполнить ее волю. Итак, диск луны движется прямо на нас. Отлично! Он останавливается так близко, что, кажется, я могу легко, подскочив, запрыгнуть на него. Повиснув над нашими головами, луна приподнимает хрупкую женскую фигурку над планетой и медленно притягивает её к себе.
Моя песня, сопровождавшая весь этот магический процесс осуществления желания, услышана самой Вселенной. Фонарь, ветер с замученными листьями, звезды, тьма, — все смотрят на нее. Все, кроме него, ее спутника с сутулой спиной, который по-прежнему ничегошеньки не видит и не слышит. Он продолжает строить вокруг себя свои невидимые стены. Почти растворившись в ослепительном сиянии луны, едва уже заметный силуэт моей подопечной внезапно оборачивается назад. Женщина видит далеко от себя шарик, весь усыпанный осенними листьями, величиной с теннисный мяч, освещенный с одной стороны нервно подмигивающим фонариком, малюсенького человечка, смотрящего себе под ноги и неустанно стряхивающего пепел на тротуар. Она видит, как ветер, собрав абсолютно все листья планеты, опавшие и только что сорванные, пытаясь пробить нерушимый барьер, обрушивает их на ссутулившегося ещё сильнее мужчину.
Внезапно женщина вновь оказывается рядом с ним. Но зачем было возвращаться? Я ничего не понимаю. Ведь желание её исполнилось?! Ну что ж… Воля, как говорится, ваша. Что касается меня, то этого достаточно, чтобы перестать и вовсе интересоваться ими обоими и пойти наконец-то выспаться. Земля, закружившись быстрее, расширяется до своих естественных пределов и становится такой, как прежде. Растерянная и озадаченная луна нехотя и медленно возвращается на свою орбиту. Перед вознесенной и ее ухажером зажигаются фонари. Много фонарей, мимо которых им предстоит еще пройти, прежде чем они попадут к себе домой. Вот, казалось бы, и все.
Но между его изношенными кроссовками и ее ботинками на каблуках неожиданно проносятся чьи-то бойкие «казачки», потом сапоги на шпильках, потом еще непонятно какие непонятного пола «прощай молодость», затем людские ноги уже текут бурным потоком, вернее, в два потока — один в одну сторону, другой — в противоположную. Я мечусь между ними. Всего за несколько секунд мои герои оказываются на таком расстоянии, будто между ними ничего и не происходило вовсе и они все это время только бежали друг от друга в разные стороны как ошпаренные.
Я не тот койот, что носится по пустыне в поисках падали. Таких, как я, порожденных нескончаемым процессом эволюции, становится все больше. Я поедаю человеческие желания. Для меня город — гигантская помойка. Помойка мыслей и желаний. Ими я и питаюсь. Не должно быть хороших или плохих, все желания, согласно нашему кодексу, равны. Тогда только их хватит на всех моих собратьев. Но иногда я позволяю себе расслабиться и предаться наслаждению, ведь я старый койот, знаю вкус и цену каждого человеческого желания. А вот для людей этот так называемый мусор может стать роковым. Кто-то благодаря нам восхвалит Создателя, а кому-то — заказывать панихиду. Никто не виноват, — сам пожелал! Чем больше нашего брата, тем быстрее осуществляются людские мечты, какими бы они ни были. Мне понравилось её внезапное желание унестись на луну, и я сделал всё, что было в моих силах, чтобы оно осуществилось. Но она сама же и отменила свое решение. Женщина может. Я, честно скажу, был не совсем рад этому. Сосредоточившись на ней, я не заметил, как тот сутулый тоже успел вылепить и выпустить своё желание наружу.
Но кто из пожирателей успел проглотить и переварить его грандиозный замысел, отдающий чесноком и жареным луком? Я мечусь в чаще ног, пытаясь разыскать своего собрата. Бесполезно. Ног — все больше и больше, и моей единственной заботой теперь становится спасти свои лапы и хвост. Я уже не в состоянии звать луну и не могу больше глотать какие бы то ни было желания, пусть даже они во сто раз вкуснее прежних. Спасти свою шкуру — вот моя задача! И я, честно говоря, хочу забыть про какую-то там женщину и ее сутулого хахаля. Плевать! Пусть выпускают свои страстишки, хотения там всякие направо-налево! Мне что за дело?!
Вдруг земля под ногами раскалывается. Я оглядываюсь, чтобы понять, что происходит. Оказывается, та тьма народу, которая движется в одну сторону, потащила за собою одну часть планеты, а другая часть толпы потянула другую её часть в обратную. Земля начала раскалываться. Мне удается, с перепугу оттолкнувшись от чьего-то затылка, взлететь на несколько мгновений над людскими течениями. Я тут же бросаю свой взгляд в то место, где оставил свою парочку. Оно оказывается на той стороне, что откололась. А там сидит… Кто бы вы думали? Тот самый кот, рыжий жирдяй, облизывающий невозмутимо свою заднюю лапу и хвост. Мое презрение к этому виду собратьев-пожирателей не позволило мне тогда еще приглядеться к нему получше. И вот результат.
Я не могу просто взять и уйти! Мне почему-то важно знать, что с ними дальше будет. То, что я увидел в следующем прыжке, меня порадовало, но и заставило поволноваться. Я скулю, потом прыгаю ещё и ещё. Я продолжаю подскакивать вверх, пока есть силы. Я вижу, как в это время они оба пытаются продраться сквозь толпу. Несколько раз массы людских тел растаскивали их в разные стороны. Наконец им удается ухватиться ладонями друг за друга, а затем и вытащить из враждебно настроенных потоков обстоятельств, людей, мыслей и прочей чепухи на образовавшийся тут же над пропастью островок под сцепленными руками. Толпа исчезает так же неожиданно, как и появилась. Вот они стоят, обнявшись, под тем же расплывающимся в сиянии фонарем. Этот рыжий кот наглеет настолько, что трется у них под ногами. Мои глаза выдают меня, не позволяя раствориться во тьме целиком, потому что из них катятся эти дурацкие собачьи слезы. Старый стал. Сутулый видит меня и, нагнувшись, треплет за ухом.

 

АВТОР:  Ика Маика
ОТРЫВКИ ИЗ РУКОПИСИ: "Койот"
Прокомментировать через Facebook или ВКонтакте

Добавить комментарий