ГЛАВА 1
Давно это было, может быть даже в незапамятные времена, но главное, что сказочные события, о которых пойдёт рассказ, до сих пор пересказываются на всякие лады, да так, что теперь и не понять, где правда, а где вымысел.
Однажды летом, в одной большой и многолюдной деревне молодые люди веселились так, как обычно веселятся в русских деревнях. Близок был праздник Ивана Купала. Парни мерялись силушкой, девушки водили хороводы, старые люди смотрели на них, радуясь всеобщему веселью. Вдруг раздалось, неизвестно откуда доносившееся рычание. Голоса парней и девушек тут же стихли, а их лица стали выражать только одно: страх! Все, переглядываясь, стали разговаривать шёпотом. И вот среди всеобщего страха раздался мощный голос местного молодого кузнеца Богдана:
— Не надо никому пугаться! В этих местах колдун объявился — не любит он чужого веселья. Мы веселимся, вот его и передёргивает всего от злости, рычит! Вам бояться нечего! Слушайте меня, я знаю, что говорю!
Не дождавшись того, как на его слова отреагируют люди, Богдан, которого все в деревне звали Богдан-кузнец, взял за руку, стоявшую рядом с ним девушку, и они, не говоря ни слова, побежали к опушке леса. Девушка, которую звали Варварой, стала расспрашивать Богдана–кузнеца, откуда он знает о колдуне. Долго молчал Богдан-кузнец, а потом, тяжело вздохнув, стал быстро–быстро говорить, как будто боялся, что Варвара не успеет его дослушать и неожиданно исчезнет:
— Варенька, я прошу тебя, выслушай меня, но только не перебивай. Я действительно сказал людям правду, и им сейчас нечего бояться. Но вот в чём беда: опасность им не грозит только сейчас. Может так случиться, что скоро всё изменится, и большая беда может прийти в нашу деревню. Я должен сделать всё, чтобы этого не произошло. Это не такое простое дело, да и занятие это очень опасное – может так случиться, что уже мне никогда не удастся вернуться назад в деревню.
Богдан-кузнец мог бы и не предупреждать Варвару, чтобы она его не перебивала. Она и без того от его слов просто онемела и только, глубоко вздыхая, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Богдан-кузнец, не отпуская её руку из своей ладони, продолжал говорить:
— Ты сейчас беги домой и ничего никому об этом не говори. Мы с тобой можем довольно долго не увидеться, потому что завтра я должен идти в лес, а когда вернусь, не знаю!
Напрасно Богдан-кузнец думал, что Варвара, так внимательно слушавшая его, сделает всё, как он сказал. Варвара, выдернув резко свою ладонь из сжатой ладони Богдана–кузнеца, заговорила вдруг громко и очень убедительно:
— Если я слабая девушка, которая, конечно же, не может сравниться с тобой в силе, это не значит, что я жалкая трусиха, которая боится даже звуков кваканья лягушки. С чего ты взял, что я испугаюсь опасности, если её не пугаешься ты? Я пойду с тобой, только сейчас ты должен рассказать мне всё, что знаешь об этой самой опасности. Откуда она вообще взялась в нашей деревне?
Богдан-кузнец не ожидал от Варвары такого напора. Он даже не думал втягивать её в дело, которое, под силу только отважному парню. Но делать было нечего – напор Варвары оказался слишком сильным, и Богдан-кузнец начал рассказывать:
— Однажды к вечеру, когда я доковывал, что уже и не помню, моя кузница вдруг наполнилась каким-то мерцающим светом. Я прекратил свою работу, не понимая, откуда идёт этот свет. Мне показалось, что в глубине кузницы начал вырисовываться чей-то силуэт. Очертания его были не отчётливы, но я сразу понял, что это силуэт девушки Я хотел спросить что-то, но голос меня не слушался, можно сказать, что в эту минуту я потерял способность вообще разговаривать. Мне удавалось только шлёпать губами, как карасю, которого только что вытащили из нашего деревенского пруда. Вдруг раздался тихий голос:
— Я фея лесная. Скажи мне, кузнец, захочешь ли ты помочь мне, если после этой помощи тебе самому будет угрожать опасность?
Ко мне неожиданно вернулся дар речи, и я спросил фею, в чём должна заключаться моя помощь. Фея снова заговорила:
— Я знаю о твоём кузнечном мастерстве, ты очень талантливый кузнец. Если согласишься, то тебе надо будет выковать ключ, который поможет закрыть волшебную клетку на замок, выкованный тоже тобой. В клетке находится очень необычный и страшный узник. Зовут его Горе людское.
Я, конечно же, спросил, под каким же замком сидит Горе в эту минуту, на что фея мне ответила, что Горе – это великий волшебник, который живёт по законам волшебства. Волшебство, удерживающее Горе в клетке, теряет силу, и теперь нужен новый ключ.
— Так ты выковал ключ? — спросила Варвара.
— Да, — ответил Богдан-кузнец, — и он у меня. Ещё я выковал замок, который закрывается без помощи ключа. Горе, наверное, сидит уже под моим замком. Теперь открыть клетку можно будет только ключом, который выковал я. Не имею права никому его отдавать, в этом и заключается опасность для меня. Тёмные силы леса обязательно попытаются отнять ключ, только не боюсь я никого. Я ведь Богдан-кузнец и силы у меня достаточно, чтобы справиться с любой нечистью.
— Что же ты собирался делать в лесу? – продолжала расспрашивать Варвара.
В эту минуту небо вдруг потемнело, появились чёрные тучи, пошёл сильный дождь. Ветер подул с такой мощью, что Варвара не смогла удержаться на ногах, она упала на мокрую землю. Богдан-кузнец попытался поднять Варвару, но его самого ветром отбрасывало всё дальше и дальше от неё. Наконец, из-за плотной стены дождя и внезапно наступившей темноты, он совсем потерял её из виду. Каким-то образом он оказался на поляне, заросшей кустарником и небольшими деревцами. Богдан-кузнец почувствовал, что у него стали неметь руки и ноги. Ужас охватил кузнеца, волосы зашевелились на его голове. Ему показалось, что солнце стало уменьшаться в размерах, небо потемнело, повеяло холодом, и через мгновение вместо солнца на него глянул месяц, который вдруг сорвавшись с неба, стремглав полетел к земле. Всё вокруг осветилось необыкновенно, и Богдану-кузнецу показалось, что на него падает огромный светящийся серп, чтобы с лёту обезглавить его, резанув по вжавшейся в плечи, беззащитной шее. Страх сжал сердце Богдана-кузнеца холодными клещами, но вдруг солнце, невесть как снова появившееся на небе, развеяло в мгновение мглу и всё стало, как и прежде, только он почему-то оказался не возле опушки леса, где недавно был, а на пороге своей избы.
В то же время, когда Богдан-кузнец неведомой силой был отброшен от Варвары, она изо всех сил пыталась бороться с ветром, вцепившись руками в какой-то куст. Ветер сорвал платок с её головы, и он, как живой, огромной птицей исчез в чёрном небе. Ветер оторвал её от куста и поднял над землей. Дождь продолжал поливать ее — от ледяных струй не было спасения. Дождь хлестал, хлестал, хлестал Варвару! В эту минуту она была беспомощна и беззащитна. Вдруг ветер неожиданно стих и Варвара, плавно опустившись на землю, оказалась на пороге своей избы.
На небе – ни облачка, солнышко ласково светило из своей небесной вышины.

ГЛАВА 2
В тёмном-тёмном лесу из глухой непроходимой чащи открывался вид на поляну, на которой собрались необычные существа. Конечно, они очень были похожи на людей, и всё же к роду людскому отнести их было нельзя. Существо, сидящее на крыльце покосившейся избушки, очень была похожа на неряшливо одетую старушку. Только вот старчески дряхлым это существо не было. Оно представляло собой энергичную подвижную бабушку, которая, даже сидя, так стучала по крыльцу ногами и дёргалась всем телом, что казалось, будто она вот-вот поднимется и начнёт танцевать. Во рту у неё красовался один единственный зуб, а в ноздрю носа было продето украшение в виде золотого кольца. Губу бабушки также украшало колечко тёмного цвета. Звали эту бабушку Яга. Другие существа, злые силы леса, судя по тому, как они друг друга называли, звались лешим, Жадиной–Говядиной, и Лихом-одноглазым. Видно было, что Яга находилась в хорошем настроении, потому что напевала себе под нос весёлую песенку:
Я баба Яга, Я баба Яга.
Из бабусь лучше всех я бабуся.
Всё в избушке живу, злобных духов зову,
Вместе с ними пою и смеюсь я!
Ух ты, у-лю-лю! Я конфетки не люблю,
Подавай мне на улов всех Богданов-дураков!
Лешему, маленькому невзрачному существу, заросшему шерстью с ног до головы, видимо, наскучило сидеть под деревом на пеньке, и он решил под пение Яги размять ноги. Неожиданно он споткнулся, одна нога у него подвернулась, и леший упал носом в куст. Это падение лешего доставило Яге огромное удовольствие. Она тут же, издевательски хихикая, спросила его:
— Что, милок, ты так заслушался моей песни, что от удовольствия готов дерево лбом прошибить? А может быть, ты просто потанцевать захотел, да залежавшись у пенька, совсем ослаб, ноженьки не держат?
Леший ответил Яге довольно коротко и беззлобно:
— Во-первых, я упал на куст, и дерево здесь не при чём! Во-вторых, Яга, я тебе не плясун!
Молчавшая до сих пор Жадина-Говядина, одетая в лохмотья и похожая по виду на немолодую девицу с очень широким носом и румяными щеками, не замедлила поддержать разговор:
— А похож! Ха-ха! Только похож на плясунью, у которой ногу свело!
В голосе лешего зазвучали злые нотки, когда он стал отвечать Жадине-Говядине:
— Шуточки твои, скажу я тебе, тупенькие и глупенькие. Я их не понимаю! А вот сказала бы ты так Лиху-одноглазому, он бы тебя в корову превратил, только и всего! А я что? Я добрый. Душа моя, сучками исцарапанная, прощает тебя.
Яга встрепенулась:
— Кстати, а куда Лихо-одноглазое запропастился? Я всю ступу искорябала, его искамши!
Жадина-Говядина ткнула пальцем в сторону кустарника, указывая на приближающееся существо:
— Глядите-ка, пузатый идёт. Лёгок на помине!
Лихо-одноглазое представлял собой огромное существо очень похожее на лешего, только гораздо крупнее его, Ко всему, у него был только один глаз, расположенный там, где обычно у людей находится переносица.
Яга поспешила поприветствовать пришедшего гостя:
— Здорово, пузатый! Что-то давненько ты ко мне в гости не заходил. Разобиделся на меня, что ли?
Лихо-одноглазое любезностью не отличался, поэтому ответил Яге в довольно грубой форме:
— А что я у тебя, такой красивой, забыл? Посмотри на себя в зеркало, а потом удивляйся, почему я к тебе в гости не спешу. Колдун приказал мне прибыть в это время к тебе, вот я и прибыл. Ты, Яга, меня сейчас пузатым обозвала, так я тебе на это вот что скажу: если ты очень любишь летать на метле, это не значит, что твой язык должен мести, как помело! Летаешь на метле, вот и летай, а языком не мети! За «пузатого» я ведь могу и наказать!
Яга постаралась успокоить Лихо-одноглазое:
— Зачем злишься-то? Это же я просто пошутила. Да я ж тебя, Лихо, ужасно люблю! Вот прямо сейчас при всех могу в этом поклясться. Что б у меня ступа прохудилась, что б у моей избушки куриная нога отвалилась, что б мой единственный зуб кусаться перестал, если я тебя не люблю!
Лихо-одноглазое ничего не ответил, а только отошёл к ближайшему дереву. Яга засуетилась, пытаясь как-то разрядить неловкую обстановку. Она почему-то обратилась к лешему с ядовитыми словами:
— Эй, леший! Я так испугалась Лиха-одноглазого, что мне срочно надо подвигаться. Меня от страха дрожь пробирает – согреться хочу! Не хочешь поучить меня танцевать? Ты, хоть и не плясун и, тем более, не плясунья, а ногами дрыгаешь не хуже, чем они! Особенно, когда носом в кусты ныряешь! Лично я готова у тебя поучиться, я уж и ноги приготовила к выкренделячиванию! Тьфу! Я хотела сказать – к выкренделючиванию!
Все присутствующие, кроме лешего, стали громко смеяться. Почему-то громче всех смеялся Лихо-одноглазое. Вдруг их смех своим звуком перекрыл голос колдуна, который неожиданно появился из-за деревьев:
— Прекратите смеяться! Я смотрю вам слишком весело! Мне почему-то кажется, что в последнее время вы стали зря есть мой хлеб, а тут уж, я думаю, не до смеха!
Колдун выглядел очень худым и очень бледным. В выражении его лица было что-то жуткое. У него была борода, но не пышная и окладистая, а тонкая и жидкая. Колдун был с ног до головы закутан в чёрный плащ. Он взмахнул рукой, и перед ним появилось золочёное кресло, в которое он сел, тут же обратившись к Яге со словами:
— Если у твоей избушки есть куриная нога, это не значит, что у тебя должны быть куриные мозги!
Яга сначала от этих слов колдуна растерялась, но потом робко произнесла:
— Вы, кажется, грубите даме!
— Молчать!- взревел колдун, — с тебя у меня будет особый спрос, потому что именно тебя я поставил руководить этими бездельниками!
Колдун немного помолчал, а потом обратился к Жадине-Говядине:
— Напомни-ка мне, почему мои подданные зовут тебя не просто Жадина, а Жадина–Говядина?
Жадину-Говядину от страха стало трясти, но справившись со своей робостью, она залепетала:
— Это для рифмы, Ваше Величество, для рифмы.
— Нет! – возразил колдун, — они просто догадываются, что мне давно пора сделать из тебя коровий окорок и бросить его на съедение моим собакам! И это заслуживаешь не только ты. Бездельник Лихо-одноглазое совсем страх потерял. Выполнять мои приказы ему некогда, для него важнее, чтобы его пузо не потеряло свою округлость! Этот одноглазый бурдюк так же, как и вы, всё делает, чтобы ничего не делать. Вы все превратились в рухлядь, покрытую плесенью! На колени! Я уверен, вы знаете, как может сечь мой острый меч. Я всегда был гением зла, поэтому не удивляйтесь, если я буду вашим палачом! Мне кажется, что очень скоро ваши головы слетят с плеч на землю! Я зол! Я сейчас очень зол! Я за одно мгновенье могу всех вас стереть в порошок! Вы никогда не должны забывать, что моя жизнь – это ваша смерть!
Злые силы леса, а попросту – злыдни, упав на колени, стали причитать:
— Пощади, пощади! Мы не виноваты, не виноваты!
Колдун, подпрыгнув в своём кресле, закричал:
— Вы виноваты и только вы! В моём государстве очень долго, непозволительно долго царит спокойствие и порядок. Где плачь всяких там людишек, где страх передо мною? Почему вы повсюду не сеете страх?
Яга первая решилась объяснить колдуну, почему они не виноваты:
— Клетка, в которую фея заточила Горе, неизвестно, где находится. Но даже, если бы мы её нашли, мы не смогли бы открыть её. Горе сидит под замком, закрытым ключом, который тоже неизвестно, где лежит.
Неожиданно подал голос Лихо-одноглазое:
— Ваше Величество, не губите! Я заведую человеческими пороками, я обязан направлять несправедливость в разные уголки Вашего Царства, но сейчас я бессилен. Только Горе, сидящее в клетке, поможет обрести мне прежнюю мощь, если, конечно, оно выберется оттуда.
Тут же его слова продолжила Жадина-Говядина своим причитанием:
— О, повелитель! Я Жадина, но жадность я не могу передавать другим. Я вёдрами выливаю на людей эликсир своей жадности, но он ни к кому не пристаёт. Горе, только Горе может вернуть мне мои способности.
Колдун закричал так, что у присутствующих на поляне, уши заложило:
— Так почему же вы здесь бездельничаете и спокойно дышите моим воздухом; разве я вам не приказывал освободить Горе из клетки? Вы не знаете, где клетка – узнайте! Вы не соображаете, как достать ключ – сообразите! Не умеете ничего – сумейте всё! Горе должно быть освобождено. Даю вам на это время до праздника Ивана Купала! И попробуйте только не выполнить мой приказ. В этом случае мой гнев упадёт на ваши головы, а это, вы знаете, похуже смерти! Кстати, я тут недавно припугнул одного кузнеца с его невестой, наслал на них такую бурю, что, думаю, влюблённые до сих пор опомниться не могут, — колдун громко захохотал, — они-то теперь вам мешать не будут! Хотя, в этом я могу и ошибаться. Богдан-кузнец очень смел и очень силён! Он может встать у вас на пути. Ну, так пусть встаёт, надеюсь, вы всё сделаете, как надо. Сейчас я уйду, у меня много дел, а вы действуйте и не забывайте, что я вам сейчас говорил!

ГЛАВА 3
Ни Варвара, ни кузнец не помнили, что с ними случилось на опушке леса. Богдан-кузнец не мог сообразить, почему до сих пор не отправился в лес, а Варвара не понимала, почему Богдан-кузнец до сих пор не зашёл за ней, ведь они собирались вместе погулять. Она помнила всё, что ей рассказывал кузнец о фее, о клетке, в которой сидит Горе, но не помнила, говорил ли ей Богдан-кузнец, что он собирается делать дальше. Варвара побежала к кузнецу и застала его, сидящим на пороге своей избы.
Богдан-кузнец всегда был рад видеть Варвару, более того, он просто расцветал, когда она была рядом с ним. Вот и на этот раз Богдан-кузнец очень обрадовался, когда она появилась перед его глазами. Варвара тут же поинтересовалась продолжением рассказа о клетке с Горем, но ему добавить особенно было нечего. Богдан-кузнец только заикнулся, что ему надо обязательно идти в лес. Варвара тут же вспомнила, что он недавно говорил ей об этом, а она так и не узнала тогда, зачем ему это надо. После настойчивых уговоров Варвары Богдан-кузнец решил рассказать ей, зачем он собрался идти в лес.
— Варенька! – начал свой рассказ Богдан-кузнец, — я хочу сорвать в ночь накануне праздника Ивана Купала цветок, который появится, когда начнёт цвести папоротник. Это будет ровно в полночь. Цветок живёт только несколько минут, а потом быстро увядает и теряет свою силу. Как ни странно, но если успеть вовремя сорвать цветок, он не станет увядать, а расцветёт в руках пуще прежнего.
Варвара, слушая Богдана-кузнеца, не попускала ни единого его слова, но многое из того, о чём он говорил, ей было непонятно. Она прервала его рассказ вопросами:
— Какая же сила в этом цветке, зачем он тебе нужен, и почему ты собрался идти в лес сейчас, ведь до праздника ещё далеко?
— Да, конечно, если ничего не объяснять, — ответил Богдан-кузнец, — то и понять ничего невозможно, поэтому постарайся выслушать меня внимательно. Это не простой цветок, а волшебный. Название ему разрыв-трава. Сила его заключается в том, что с его помощью можно открыть любые замки, отыскать клады, где спрятаны несметные богатства. Не хочу отыскивать клады, потому что они приносят несчастья. Я слышал, что многие, кто находил богатства с помощью разрыв-травы, сначала купались в роскоши и довольстве, но очень скоро все их драгоценности превращались в черепки, а сами они умирали. Мне цветок нужен совсем по другой причине: я хочу его сорвать раньше злых сил, тогда они не смогут заполучить его. Всё очень просто: в этом случае они будут не в силах открыть клетку, где сидит Горе. Если и мой ключ, и разрыв-трава будут у меня, то никому не удастся открыть клетку, даже колдуну. Почему я иду в лес раньше ночи перед праздником Ивана Купала, объяснять долго, Варенька! Поверь просто, что так надо!
Варвара не собиралась просто верить, во что бы то ни было! Из простого девичьего любопытства ей очень хотелось знать, зачем Богдан-кузнец решил пойти в лес именно сейчас. Она настаивала на том, чтобы он всё-таки рассказал ей, зачем собирался это сделать. Действительно, Богдану-кузнецу очень не хотелось ничего рассказывать Варваре. Он был уверен, что, если она узнает подробности, то непременно напросится идти вместе с ним. Конечно же, присутствие его Вареньки было бы для него очень желательно, но данное путешествие в лес грозило возможными опасностями, а Богдан-кузнец не хотел подвергать её даже малейшему риску. Воля Варвары оказалась сильнее воли Богдана-кузнеца. Она требовала рассказа, и он начал рассказывать:
— Волшебный цветок зацветёт в полночь, накануне праздника Ивана Купала, но я не знаю, где именно это произойдёт. Его появление возможно лишь при цветении папоротника, а в лесу есть только три места, где он произрастает: у змеиного ручья, у болота и на небольшом, всегда влажном, лесном лугу. Представь себе, Варенька, что я, к примеру, буду ждать полночи на лугу, а цветок появится у болота или у змеиного ручья. Когда я пойму, что там, где я нахожусь, не будет цветка, мне придётся бежать к болоту. Если же и на болоте не обнаружится цветок, то значит останется его искать только у змеиного ручья. Великолепно! Теперь я точно буду знать, где цветок. Можно радоваться мне, Варенька? Конечно, нет! Папоротник цветёт только несколько минут, а, возможно, и секунд. Если я сразу не обнаружу, где будет цветение папоротника, то цветка мне не получить. Может случиться так, что пока я его ищу, цветок уже отцветёт и потеряет силу или его успеет сорвать кто-то другой. Если он успеет отцвести, то это никому и не чем не грозит, а вот, если его сорвут злые силы – беда! Я не хотел ничего тебе рассказывать, потому что боялся, что ты захочешь пойти со мной на поиски цветка. Мне было бы, конечно, приятно твоё присутствие, но это путешествие, наверняка, будет очень опасным. Я просто не имел права подвергать тебя возможному риску.
— Ты отвлёкся, — прервала его Варвара, — продолжай рассказ. На данный момент я поняла, что цветок может сорвать раньше тебя какой-нибудь злыдень, который всегда очень опасен. Хватит говорить об опасностях, расскажи, что ты всё-таки собираешься делать?
— На данный момент у меня один выход, — стал объяснять Варваре Богдан-кузнец, — надо заранее узнать, где зацветёт папоротник. Вот поэтому я и собирался идти в лес задолго до Ивана Купала.
— Как же это возможно? — спросила Варвара, — я не представляю, как и у кого можно это узнать!
— Думаю, у кого-нибудь, да узнаю, — ответил Богдан-кузнец, — во всяком случае, попытаться можно. Папоротник никогда не цветёт там, где цвёл в прошлое лето, и не зацветёт там, где цвёл два лета назад. Вот смотри, с чего можно начать: надо узнать, где было цветение папоротника лето назад. Если я узнаю, что он цвёл, например, у болота, значит, это место смело можно не обследовать. Остаётся — змеиный ручей и лесной луг.
— Замечательно, — звонко подхватила рассказ Богдана-кузнеца Варвара, — мне всё теперь понятно! К тому же, если мы узнаем, где цвёл папоротник два лета назад, гадать не надо будет. В полночь накануне Ивана Купала мы придём сразу на то место, где он не цвёл ранее. Нам останется только подождать, когда распустится волшебный цветок! Правда, у кого это мы узнаем, в какое лето и где цвёл папоротник, я понятия не имею.
— Что значит «мы придём — мы узнаем»? – спросил Варвару Богдан-кузнец, — ты, что же, уже решила, что я возьму тебя с собой?
— Конечно, возьмёшь, — ответила Варвара, — неужели ты думаешь, дорогой мой Богдан-кузнечик, что я упущу этот случай? Обязательно пойду с тобой и в этот раз, и потом, в полночь накануне Ивана Купала. И, вообще, я люблю приключения.
— Для тебя это, видите ли, приключение! Да ты просто не понимаешь, какие опасности подстерегают тех, кто выступает против злых сил. А ведь именно они захотят первыми добраться до цветка, чтобы открыть им мой замок. Мы злым силам соперники, значит, их колдовство будет обращено против нас!
— Ну, и что? Ты же не боишься идти в лес, почему я должна бояться?
— Во-первых, фея обратилась с просьбой ко мне, а не к тебе, а во-вторых, вступить на путь опасностей здоровому парню – это одно, а – хрупкой девушке – это совсем другое!
— Горе собираются выпустить из клетки, хотят, чтобы оно пришло ко многим-многим людям. Я буду стараться этому помешать. При чём здесь хрупкая девушка? Будь я даже котёнком или воробышком, всё равно бы я что-нибудь придумала, лишь бы Горе оставалось в клетке!
— Понял, я всё понял! Мне изначально не надо было тебе ничего рассказывать. Теперь уже поздно. Я знаю твоё упорство – ты теперь от меня не отцепишься.
— Не отцеплюсь, это точно!
— Тогда сделаем так: будем собираться в путь по-настоящему. Надо взять с собой в котомку еду, питьё и тёплую одежду. Очень возможно, что придётся в лесу заночевать. Что ж! Раз ты такая настойчивая, иди, собирайся в путь.

ГЛАВА 4
После того, как колдун пообещал возмездие за невыполнение его приказа, сначала все злые силы, включая Ягу, стояли молча, оцепенев! Первым подала голос, всё ещё трясясь от страха, Жадина-Говядина:
— Я, выпрошу кусочек коряги у лешего и, можно сказать, отрывая от сердца, подарю его тому, кто скажет, с чего нам надо начинать!
Яга тут же ответила, но адресовала она свою речь не только Жадине-Говядине, а всем, собравшимся на поляне злыдням:
— Вы все знаете, что колдун именно меня назначил над вами начальником, поэтому всё, что я буду вам приказывать, вы будете выполнять в то же мгновение!
Одноглазое Лихо засмеялся так, что по громкости смеха мог бы поспорить с самим колдуном. Он подошёл к Яге, ткнул в неё пальцем и произнёс:
— Послушай меня, старая карга! Колдун – великий злодей, но часто бывает очень рассеянным. Он просто ошибся. Колдун хотел произнести моё имечко, то есть — Лихо, но по рассеянности произнёс — Яга. У тебя ума нет, чтобы мной руководить. Вон у лешего вместо мозгов сучки, вот им и руководи. Жадина-Говядина тоже подойдёт. У неё от жадности мозги покрылись плесенью, как твоя ступа. Руководи Говядиной в своё удовольствие.
Яга завизжала от возмущения:
— Да это – бунт! Вы слышите, силы нечистые, это бунт против нас, а может быть даже – против самого колдуна!
— Яга, а что такое бунт, — заскрипел леший, — я это слово раньше никогда не слыхал!
— Когда тебе одноглазый даст в ухо, — стала объяснять Яга, — то ты всё услышишь и поймёшь! Неужели вы все не видите, что этот злыдень не хочет подчиняться начальству?! Это и есть бунт!
— Как это не хочу, – встрепенулся Лихо-одноглазое! — Я сам себе начальство, поэтому прямо сейчас начинаю подчиняться. По приказу самому себе я начну с того, что тебе, Яга, твоей же метлой отстучу твои тощие бока, а лешему, так и быть, дам в ухо!
Яга никак не ожидала такого поворота событий. Злыдни всегда побаивались её, может быть даже больше, чем колдуна, а тут вдруг какой-то одноглазый бурдюк на глазах у всех посмел оскорбить её. Она, конечно, немного винила сейчас и себя, потому что иногда делала вид, что боится Лиха-одноглазого, на самом-то деле, насмехаясь над ним. Теперь Яга поняла, что она переборщила, показывая свою боязнь. При отсутствии достаточного количества ума, Лихо-одноглазое, видимо, действительно думал, что она его боится. Вся злобная натура Яги при таком поведении Лиха-одноглазого просто закипела от негодования. Яга схватила свою метлу и, запрыгнув в ступу, стала подниматься вверх. Взлетев немного выше деревьев, старая колдунья, прицелившись метлой, словно копьём, в Лихо-одноглазое, стремительно полетела к земле. Никто не мог даже сомневаться, что, Яга за секунду проткнёт метлой Лихо-одноглазое, как жука. Не тут-то было! Лихо-одноглазое обладал своей волшебной силой, которую в данной ситуации уместнее было бы назвать сноровкой. Он высоко подпрыгнул в тот момент, когда, казалось бы, метла-копьё достанет его и, когда ступа с Ягой ударилась о землю, оказался сидящим верхом на Яге. Лихо-одноглазое собрался было уже торжествовать победу, но Яга, мгновенно использовала метлу-копьё в качестве метлы-палки. Она, сидя в ступе, ловко нанесла этой палкой боковой удар по шее Лиха-одноглазого. Когда тот свалился на землю, Яга в свою очередь запрыгнула на него. Затем она с криком «абракадабра» взмахнула рукой, и в руке у неё, откуда ни возьмись, оказалась верёвка с петлей на конце. Яга накинула петлю на ногу Лиха-одноглазого, затянула её, а другой конец верёвки прикрепила к своей ступе. Тут же Яга заскочила в ступу, и та мгновенно стала подниматься в воздух, вместе с привязанным верёвкой за ногу, Лихом-одноглазым. Он, хоть был очень толстым и очень тяжёлым, полетел ввысь, как пёрышко.
Яга, управляя своей ступой, стала кружить в воздухе над поляной. Лихо-одноглазое болтался на верёвке, раскачиваясь во все стороны так, что в любую минуту мог удариться о верхушку какого-нибудь дерева. Это многокилограммовое чудище никогда ещё в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным. Чтобы не расшибить свою голову о дерево, для него выход был только один: просить Ягу о пощаде. Лихо-одноглазое считал себя очень сильным и очень могущественным, но сейчас, когда его толстое брюхо, рассекая воздух, проносилось мимо деревьев под угрозой лопнуть от удара о дерево, он запричитал:
— Бабуся-Ягуся, пощади! Я никогда больше не буду считать себя начальником над тобой, потому что ты и только ты мой начальник. Ты самая умнющая, ты самая злющая бабуся на свете! Очень тебя прошу: пощади меня! Я больше не буду! Я ничего не буду, вот, что прикажешь, то и не буду!
Яга была не совсем уж безжалостным злыднем. Несмотря на всю злость на Лихо-одноглазое, она понимала, что он всё-таки тоже из общества злыдней, то есть он, в общем-то, свой! Конечно, Яга не хотела показаться слишком сговорчивой. Ей надо было по-настоящему напугать не только Лихо-одноглазое. Она считала, что и леший, и Жадина-Говядина тоже сейчас должны понять, что связываться с ней и выступать против её власти, это очень опасное занятие! Яга, решив простить Лихо-одноглазое, всё-таки приняла решение сделать это не сразу. Немножко ещё поиздеваться над ним она посчитала не лишним. Яга потихонечку начала на ступе спуск к земле, и когда голова висевшего на верёвке Лиха-одноглазого земли коснулась, она, остановив спуск, выпрыгнула из ступы. Лихо-одноглазое находился в совершенно беспомощном состоянии. Он висел на ступе вверх ногами, уставившись на валявшийся на земле сучок, всем своим глазом.
— Удобно ли тебе, милок, — ядовито спросила Яга, — может быть, я могу помочь тебе чем-то? Ну, например, попрошу лешего, так он тебе животик почешет. А что!? Он специалист по сучкам и корягам, ему ли не знать, на что они могут сгодиться. Толстое пузо, к примеру, для получения удовольствия должно быть почёсано непременно корягой. Вот леший этим и займётся, когда вытащит её из болота. Болото далековато, но, думаю, тебе, одноглазый, торопиться некуда. Подождёшь, пока леший корягу принесёт.
Яга приблизилась к Лиху-одноглазому и толкнула его. Он стал раскачиваться, как, подвешенная на верёвке колбаса, которую толкнул лапой хитрый кот, пытаясь до колбасы добраться. Тут же она, отломила от лежащего под ногами сгнившего дерева толстый сук и вручила его лешему. Затем Яга приказала ему отойти на небольшое расстояние и оттуда метнуть сук в Лихо-одноглазое.
— Ну-ка, попади, голубчик, в это сокровище, а я посмотрю, какой ты специалист по владению боевым сучком. Если попадёшь, я посвящу тебя в рыцари «хромого осла».
Леший упал на колени и жалобным голосом стал умолять Ягу:
— Бабусенька–Ягусенька! Разреши мне передать этот сук Жадине-Говядине, пусть она метает, а мне страшно!
— Как же можно доверять Жадине-Говядине такое сложное дело? – изумилась Яга, — а, если вдруг она попадёт, что тогда? Мне же придётся посвящать её в рыцарши «хромой ослихи», а на это надо тратить время. А как же? Тут потребуется личный указ колдуна, а ему сейчас не до этого!
— А, если я попаду, — запищал леший, — потом Лихо-одноглазое меня самого в хромого осла превратит! Пусть лучше Жадина-Говядина метает сук, потому что она не попадёт! Ни в какую ослиху её посвящать не придётся!
Если леший, обращаясь к Яге, запищал, то Жадина-Говядина, обращаясь к лешему, завизжала поросёнком:
— Ах ты, пень прогнивший! Ах ты, коряга болотная! Ты не соображаешь, что говоришь! Лично тебе в лоб этим сучком я попаду с любого расстояния, а вот Лихо-одноглазое мне жалко. Я его очень уважаю, можно даже сказать, люблю!
— А я и не подозревала, — заговорила Яга, обращаясь к Жадине-Говядине, — что ты можешь так сладко чирикать. От твоей лести даже у меня по всему телу блаженство разлилось! Только ведь не верю я тебе. Я ведь думаю, что злобушки в тебе побольше, чем у меня будет. Боишься ты одноглазого, вот и заливаешься певчей птичкой. Ладно, не моё это дело, уважай этого толстопузого, сколько влезет, но, когда он из тебя говяжью отбивную будет делать, меня на помощь не зови!
Яга опустила ступу на землю, отцепила от неё Лихо-одноглазое и громко произнесла грозную речь:
— Я очень надеюсь, что все вы, несмотря на неумение соображать, поняли, что я смогу сделать с тем, кто вздумает перечить мне. Нам предстоит выполнить приказ колдуна, а это очень трудное дело. Вы можете обожать друг друга, можете злобствовать, сколько вам будет угодно, но в борьбе с нашими общими врагами мы должны действовать сплочённо и дружно. Задание у нас трудное, а два врага мы имеем уже сейчас. Это Богдашка-кузнец, да его любимая Варька. Фею мы в расчёт не берём, потому что победить её нам невозможно. Сила её равна силе колдуна, вот пускай он сам с ней и разбирается. Надеюсь, вы меня поняли. Итак! Начнём с того, что будем сеять по всей округе страшные слухи, а по поводу поиска клетки, у меня есть план.

ГЛАВА 5
С некоторых пор по окрестным деревням стали гулять слухи, от которых многие деревенские девицы, как только наступали сумерки, начинали оглядываться по сторонам и трястись от страха. Удивительным было то, что те, кто пересказывал какие-либо страшные истории, сами ничего того, о чём они рассказывали, не видели. Конечно, находились говоруны, которые клялись, что сами были участниками тех или иных событий. Когда же их начинали по-настоящему проверять расспросами, терялись, говорили всякую ерунду, а в конечном итоге признавались, что пересказывают очередные слухи.
— Ты послушай, — говорила одна из жительниц деревни, в которой проживали Богдан-кузнец и Варвара, другой жительнице, — что я тебе сейчас расскажу. Старая Авдотья, ну ты её знаешь, рассказала мне, что видела своими глазами, как на похоронах её подруги произошла удивительная история. Как и положено, умершая её подруга лежала в гробу в одной из деревенских комнат, а родственники, знакомые и, конечно же, Авдотья, в этот момент находились в прихожей. Никто не заметил, как в эту комнату зашла её трёхлетняя внучка. Зато все увидели, как девочка, выбежав из неё, стала хвастаться, что её бабушка сейчас открыла глаза, поманила к себе пальцем и сказала, что, если она будет вспоминать бабушку, то она станет к ней приходить и дарить красивые платьица. Все присутствующие в прихожей люди, сначала растерялись, а потом пошли в комнату, где лежала покойница. Авдотья, как и все другие, поняла, что малышка просто фантазировала. Никакого чуда никто не увидел – лежащая в гробу, была мертвее мёртвого. Чудо произошло потом. Когда двое здоровенных парней, заколотив гроб крышкой, попытались его поднять, этого сделать они не смогли. Гроб был настолько тяжёл, что потребовалось усилие ещё четверых мужиков для того, чтобы вынести его из избы и положить на телегу. Уже на кладбище, у разрытой могилы эти же самые мужики дружно взялись вытаскивать гроб из телеги. Усилия их были напрасными – они не могли даже сдвинуть его с места. Никто не мог ничего понять, как вдруг при очередной попытке мужиков гроб поднять, он просто потерял вес. Мужики с лёгкостью положили его себе на плечи и понесли к могиле. Вдруг гроб стал придавливать мужиков своим весом к земле. Они попытались удержаться на ногах, но у них ничего не получилось. Ноги у мужиков согнулись в коленях, гроб свалился с их плеч и с треском ударился о землю, расколовшись на части. Все, кто это видел, просто лишились дара речи – в гробу никого не было.
Другая жительница деревни на посиделках убеждала всех, что какими бы неправдоподобными слухи не были, это всё-таки просто россказни и больше ничего, а вот с ней лично действительно произошло настоящее чудо. По её словам всё происходило так:
— Надоила я к закату солнца молока со своей коровы и пошла с ведром к крыльцу. К нему пролегала очень ровная дорожка без единого камешка на ней. Когда я проделывала свой путь, мне показалось, что небо в этот момент сделалось таким, каким я его никогда не видела, да оно таким просто и быть не могло. Дело в том, что солнце на закате было необыкновенно ярким, а небо — чернее чёрного. Солнце ещё вовсю светило, а на дворе образовалась ночь. Ветра совсем не было, но деревья во дворе раскачивались, как при очень сильных его порывах. Неожиданно я неизвестно обо что споткнулась, и ведро просто вылетело из моей руки. Молоко, естественно, из ведра вылилось на дорожку. Хоть и жалко было пролитого молока, но ничего не поделаешь, что случилось, то случилось. Я нагнулась, чтобы поднять ведро, но вдруг оно само собой откатилось в сторону, и не известно взявшаяся откуда-то кошка, мяукая, принялась жадно лакать молоко. Хоть на дворе стояла ночь, но разглядеть эту кошку, представлялось возможным: она была очень тощая. Я наконец-то подняла упавшее ведро и хотела, обогнув кошку, пройти к крыльцу, но та вдруг стала увеличиваться в размерах. Затем кошка повернула ко мне свою мордочку, и я увидела, что мордочка у кошки стала вытягиваться и видоизменяться. Через несколько секунд на меня, облизываясь, смотрела огромная чёрная крыса. Я швырнула в крысу ведро и бросилась бежать к крыльцу. Почти ничего не соображая от страха, я забежала в избу и, захлопнув дверь на щеколду, залезла на печь и там затаилась. Со своего места на печи я посмотрела в окно: деревья уже не раскачивались, а на улице было светло. Я накрылась с головой одеялом, пытаясь уснуть. Мне долго не удавалось это сделать, и я заснула только к утру.
Женщины, присутствующие на посиделках с недоверием отнеслись к её рассказу. Они стали спрашивать, почему это она, проживая с ними в одной и той же деревне, видела этот странный закат, а они нет. Они не верили, что сильный ветер раскачивал в то время деревья лично для неё, потому что сами они этого не наблюдали. После долгих перепалок все участники посиделок, естественно, кроме рассказчицы, пришли к выводу, что всё услышанное ими, выдумки. Рассказчицу высмеяли, предположив, что всё, что она рассказала, было где-то услышано ей же самой. Получилось, что рассказанное, — обыкновенные слухи.
Тем временем слухи всё множились и множились. Поговаривали, что в одной глухой деревне, когда мать подошла к колыбели своего пятимесячного ребёнка, тот попросил её сварить ему на обед пельменей. От такой просьбы она упала в обморок, а когда очнулась и поднялась с пола, увидела, что ребёнок спокойно спит в колыбели, все вещи на своих местах, только в комнате на столе стоит, неизвестно откуда взявшаяся, глиняная миска, наполненная горячими пельменями.
По всем окрестным деревням прошёл ещё один слух о незадачливом рыбаке, которого, впрочем, никто никогда из местных жителей не встречал. Доказательства правдивости случившегося, никто не требовал. А слух был вот о чём: как-то один рыбак, шёл домой из соседней деревни. Он был не совсем обычным рыбаком, потому что готов был, неделю ни есть, ни пить, лишь бы у него была возможность порыбачить. Дорога домой была очень длинной, и рыбак решил сократить её – он пошёл через лес. Надо сказать, что эти места он знал, как свои пять пальцев, поэтому сбиться с дороги и заблудиться в лесу, никак не мог. Солнышко светило ярко, птички щебетали так, как и положено птичкам, настроение у рыбака было замечательным. Вдруг он увидел, что сквозь листья деревьев что-то блестит. Он пригляделся: довольно далеко блестела поверхность какого-то озера. Удивлению рыбака не было предела, потому что он прекрасно знал, что никакого озера в этих местах нет. Рыбак тут же решил выяснить, что же это такое блестит. Он стал пробиваться сквозь заросли кустарника, который, казалось, цеплял его каждой веточкой, не давая идти вперёд. Продравшись сквозь чащу, рыбак, увидел действительно озеро. Оно было необыкновенно красивым, с очень удобным проходом к воде. Несмотря на то, что на берегу росло очень много ветвистых деревьев, отчётливо проглядывались тропинки к берегу, с которого, как потом убедился рыбак, открывалась зеркальная блестящая гладь самого озера. Рыбак был обворожён его красотой, но более всего его привлекла поверхность озёрной глади – на ней плескались, высоко выпрыгивая из воды, карпы. Тут уж рыбак ошибиться никак не мог. Он стоял на берегу озера, как заворожённый.
— Вот чудеса, — думал он,- карп ведь любит на глубине таиться, а тут, вон как из воды выпрыгивает!
Сердце рыбака просто таяло от изумления. Он видел, не веря своим глазам, что помимо карпа, из воды выпрыгивали и язь, и жерех, и вобла, и даже осётр. Рыбак вовсе потерял способность соображать, когда увидел, что совсем близко от берега резвятся севрюга, лопатонос и стерлядь. Его уже не интересовало, откуда появилось это озеро, почему он о нём ничего не слышал, главное, он увидел возможность на славу порыбачить. Его сердце просто разрывалось от огорчения, ведь при нём никаких рыбацких снастей не было, и он никак не мог заняться рыбалкой. Выход был только один: прийти сюда ещё раз со снастями и насладиться настоящей рыбной ловлей. Вернувшись домой, рыбак с нетерпением дождался следующего дня. Предварительно оповестив знакомых о будущем рыбном сюрпризе, который он собирается всем преподнести, рыбак двинулся к загадочному озеру. Озеро он нашёл без труда, потому что, во-первых, хорошо всегда ориентировался на местности, во-вторых, когда шёл от озера домой, делал на деревьях ориентировочные отметки. Рыбалка была на славу! Рыбак ловил на удочку одну рыбину за другой, забрасывая улов в ёмкости, которые он взял с собой на рыбалку, Трудно описать, с каким удовольствием рыбак перешагнул порог своей избы. Это не удивительно, потому что в ёмкостях плескалась только что выловленная рыба — они были ею полны. Рыбак просто не мог обойтись без того, чтобы не похвастаться своим уловом перед родными и знакомыми. Когда они пришли к нему в гости, он подвёл их к, наполненным рыбой ёмкостям, и открыл крышки. Все ахнули: в зеленоватой жиже, налезая друг на друга, плескались отвратительные пупырчатые жабы.
Эту историю, каждый, кто её рассказывал, преподносил по-своему, с довольно существенными разнообразиями, но в одном сходились все: тот рыбак много раз пробирался к удивительному озеру, но как он ни старался, этого озера не находил. По своим отметкам на деревьях рыбак выходил-таки на искомое место. Все там было таким, как и прежде, не было только одного: самого озера.

ГЛАВА 6
Деревня, в которой происходили описываемые события, погружалась в темноту. Солнце, прогладив своими лучами верхушки деревьев тёмного леса, зашло за горизонт, освободившись от дневных забот. Ночь и в деревне, и в лесу вступила в свои права. В лесную зелень попряталась вся та живность, которой полагалось затихнуть, а может быть даже и заснуть. Нет, конечно, это не означает, что все лесные жители были намерены погрузиться в сон. Для многих обитателей леса время действий только наступало. Если случалось какому-нибудь деревенскому парню или девушке оказаться в это время в лесу, то было не удивительно, если у него вдруг разыгрывалось воображение. Слухи о жутких событиях делали своё дело. Зачастую обыкновенный пень принимался ими за чудище, которое из грозной темноты смотрит на них, вызывая неподдельный страх. В эту ночь не парень и не девушка появились в лесу близ этой деревни. Лесная фея, сказочно красивая, легко и грациозно порхая с дерева на дерево, наконец, приземлилась на одну из лесных полян. Фея была одета в невесомое полупрозрачное платье, которое как будто слилось со своей хозяйкой, придавая всему её образу загадочность и в тоже время – необыкновенную величественность. Платье под дуновением лесного ветерка слегка шелестело, словно листья, и светилось неярким светом. В нём преобладали цвета травы, листьев и цветочных лепестков. В волосы феи были вплетены фиалки. На этой же поляне находился ещё один обитатель ночного леса, который выглядел в отличие от феи, просто уродом. Это был колдун. Фея, не подходя к нему близко, заговорила:
— Ты звал меня, колдун, я пришла.
— Не пришла ты, фея, а прилетела, — тихо произнёс колдун, — впрочем, это неважно. Я тебя действительно звал, потому что ты нарушила кое–какие законы, касающиеся людей. В царство волшебников ты внесла беспорядок. Спрятав куда-то клетку с горем, ты помогла людям, а этого делать волшебникам нельзя. Я хочу знать, где клетка!
— Это ты привык творить только зло, а быть похожей на тебя я не собираюсь, — возразила фея, — и не надо ссылаться на законы. Ты сам делаешь всё, что захочешь, и никакие законы тебе не указ. Впрочем, я тоже делаю то, что считаю нужным, и место, где спрятана клетка, я тебе не покажу.
— Да зачем тебе нужна эта клетка, — взвыл колдун, — какое тебе дело до того, в клетке сидит Горе или нет!? Если Горе освободить, то оно вторгнется в жизнь людей, а ведь так оно и должно быть. Жить вместе с Горем — это естественное состояние их жизни.
Фея стала тихим голосом отвечать колдуну:
— Не я посадила горе в клетку, а мой отец; не я спрятала клетку, а мой отец. Он так хотел, и не мне раскрывать место, где она находится.
— Зачем же, зачем же он это сделал, — взревел колдун? – твой отец — великий волшебник, зачем же он нарушил законы этого мира?
— Мне кажется, — ответила фея, — мой отец считал, что Горе, так долго гуляющее по свету, может, в конце концов, коснуться и меня.
— Но ты же не принадлежишь к роду людей, ты – волшебница. Каким образом Горе может коснуться тебя?
— Не знаю, но так решил мой отец.
— Ты скажешь, где клетка?
— Нет!
— Значит, война?
— Если ты её захочешь, ты её получишь!
Колдун, издав дикий крик, засунул руку под свой плащ и вытащил ритуальный нож, у которого рукоятка была усыпана бриллиантами. Колдун бросился на фею и с размаху попытался полоснуть ножом по её шее, но нож, ударившись о какую-то невидимую преграду, со звоном разлетелся на части, как будто бы он был стеклянный. Колдун зарычал от злости и, засунув костлявые пальцы в рот, громко засвистел. Откуда ни возьмись, появился чудесный конь, у которого из ноздрей валил пар, а в гриве полыхало пламя, освещая поляну ярчайшим светом. Колдун вскочил на коня, и тот помчался прямо на деревья. Казалось, что конь разобьётся о деревья вместе с всадником, но этого не произошло. Даже не заметив этого лесного препятствия, конь по воздуху, пролетел сквозь него и растворился в темноте.

ГЛАВА 7
Жилище колдуна представляло собой не какую-нибудь избушку, наподобие той, в которой проживала Яга. Это был дворец, с золотыми окнами. Несметными богатствами: золотом, серебром, скатным жемчугом, владел колдун. Богатства находились в сундуках в самом дворце, а также украшали собой его стены и потолки. Всё вокруг сияло ярким светом от бриллиантов и изумрудов. Повсюду в покоях колдуна восседали его пленницы, занимаясь тем, что пряли, шили, вышивали. Колдун мог бы жить спокойно в своём дворце, наслаждаясь и богатством, и властью над тёмными силами, но спокойно ему не жилось. Он жаждал власти над людьми, только людское Горе сидело в клетке, а где она спрятана, колдун, к его несчастью, не знал. Не надеясь на своих помощников в лице Яги, лешего, Жадины-Говядины и Лиха-одноглазого, колдун решил собрать всеобщий совет из злыдней всех мастей. Вот в одну из тёмных ночей у него во дворце они и собрались. Трудно перечислить всех собравшихся – их было слишком много. Здесь были огромные орлы, ястребы, вороны; медведи, собаки чудовищной величины, лисы, селезни и много-много довольно странных существ, которые по своему внешнему виду не были похожи ни на одно, из известных людям, животных. Но всё-таки выделялось из всех одно странное существо. У него было два человеческих лица – спереди и сзади. Одно лицо сияло необыкновенной красотой прекрасной девушки, другое – представляло собой лицо страшной сморщенной старухи. Существо носило имя Цевтрем. Колдун сидел в золотом кресле, усыпанном бриллиантами. Он представлял собой необычное зрелище, потому что на фоне всего вокруг сияющего богатства, на фоне блеска золота, из которого было сделано его кресло, колдун в своих мрачных одеждах был похож на чёрное пятно. Все знали, какой вопрос, а вернее, какую задачу он собирается решить, и очень боялись показаться колдуну невнимательными — это ему не понравилось бы. Колдун, наконец, заговорил:
— У меня есть несколько ближайших исполнителей моей воли, но у них не хватает мозгов, чтобы всё сделать, как я приказываю. Яга, Жадина-Говядина, Лихо-одноглазое и леший очень хотят отличиться, но в силу отсутствия умственных способностей, не могут. У меня большая надежда на Ягу, но пока и она, самая умная из них, ничего путного не сделала. Передо мной, а значит, и перед вами стоит задача отыскать клетку, в которой сидит людское Горе. При всём моём великом могуществе я до сих пор не нашёл, где находится эта клетка, потому что её спрятал отец феи, почти такой же могущественный властелин, как я! Не думаю, что забрать клетку будет трудно. Главная трудность – логически вычислить, хотя бы предположительно, куда такой мудрый волшебник, как отец феи, спрятал её. Вас собралось здесь очень много, и я не верю, что ни у кого нет никаких соображений по этому поводу. Любому из вас, кому есть что сказать, я дам слово. Ну, кто начнёт?
Все молчали, потому что сказать было нечего. Они готовы были броситься на поиски клетки, готовы были с огромной высоты, как, например, орёл, высмотреть всё вокруг; или как, например, медведь, продраться сквозь бурелом, но этого было мало. Никто не знал, где конкретно надо высматривать или через какой конкретно бурелом надо продраться. Наконец, к колдуну подошёл Цевтрем.
— О, повелитель! – начал он свою речь, — ты сам нам намекнул, что в этом деле нужны не сила крыльев или сила лап, а сила мысли. Значит, чтобы определить, где клетка, надо начать просто логически рассуждать.
— Я так понимаю, — воскликнул колдун, — ты готов это сделать?
— Да, — ответил Цевтрем, — готов! Прежде всего, обратимся к истории наших предков.
— Не слишком ли сложно ты начинаешь использовать свою логику, — перебил его колдун, — при чём здесь, дьявол меня раздери, наши предки? Они что ли прятали эту клетку?
— О, повелитель! — продолжил свою речь Цевтрем, — конечно, не они! Но именно они создавали страну потусторонних сил, они писали для них законы, и они принесли в этот мир преданья старины глубокой! Я, например, где-то слышал вот такое предание: на море-океане есть остров. На том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо. Никто в том месте никогда не ходит, никто не ездит.
— Ближе, ближе к делу, — закричал колдун, — мне почему-то не нравится, что из всех преданий ты выбрал именно это!
— Но именно оно, — продолжил говорить Цевтрем, — привело меня к мысли, которую с твоего разрешения, повелитель, я постараюсь сейчас высказать. Итак! Я подумал, что может быть, когда отец феи собирался прятать клетку, он вспомнил об этом старинном предании! А почему бы и нет?! Во всяком случае, это предположить я могу. И, если это было так, моё предположение приводит к тому, что сказание о дубе и натолкнуло отца феи на мысль, где спрятать клетку.
— Если я тебя правильно понял, — заговорил колдун, — ты свои фантазии приписываешь отцу феи, и получается — обвиняешь его в том, что он может быть, никогда не делал!
— О. повелитель,- стал оправдываться Цевтрем, — ты же сам приказывал действовать не силой, а мыслью. Я неспроста обо всём этом заговорил, потому что мне известно место, где растёт не совсем обычный дуб. Он растёт не на море-океане, а у нас в лесу.
— Чем же он необычен? — спросил колдун.
— А тем, — ответил Цевтрем, — что, когда зимой все деревья, кроме елей, теряют листву, этот дуб её никогда не теряет. Зелёная листва на нём сохраняется круглый год.
— Это становится интересным, — заметил колдун, — я никогда раньше не обращал на это внимание, потому что такие пустяки, как деревья в лесу, меня никогда заинтересовать не могли. Ты что же Цевтрем, хочешь сказать, что клетка спрятана в листве этого дуба?
— Я просто это предположил, — сказал Цевтрем.
— О, повелитель, — заговорил вдруг орёл, — я знаю, что не умею рассуждать, как Цевтрем, но зато я обладаю необыкновенным зрением. Я предполагаю, о каком дубе идёт речь, и могу с уверенностью сказать, что в листве этого дуба ничего нет. Я же способен видеть всё даже сквозь листву.
— Возможно, сквозь листву ты видишь, заметил Цевтрем, — но вряд ли ты способен видеть сквозь ствол дерева любого, не то, что дуба!
— Я предлагал обратиться к силе мысли, но я не приказывал умничать, — закричал колдун, – не надо ходить вокруг да около, Цевтрем. Что означают твои разговоры про ствол дерева? Лично я, в отличие от орла, способен видеть хоть сквозь сены, только не понимаю, какую пользу я могу из этого извлечь в данном случае!
— Всё очень просто, повелитель, — сказал Цевтрем, — я предполагаю, что клетка может находиться в дупле, которое образовалось в стволе этого дуба. Увидеть её невозможно, потому что ствол у дуба огромен в толщину. Клетка, видимо, находится в самой глубине дупла!
— Да это всё похоже уже не на предположение, — воскликнул колдун! — Это очень напоминает действительность. Ты так всё обрисовал, Цевтрем, что у меня нет никаких сомнений, что клетка в дупле. Я даже удивлён простоте решения этого вопроса!
— Однако, — заметил Цевтрем, — это всё же только моё предположение. Тебе стоит только приказать, и твои подданные проверят его.
— О, Величайший из Великих, — вдруг подала голос лиса, — не будет ли огромным преступлением с моей стороны, если я попытаюсь возразить тебе?
— Мне возразить? – удивился колдун, — да в своём ли ты уме, лиса? Хотя, зная тебя, зная, твою хитрость и изворотливость, думаю, что ты усмотрела что-то такое, что не усмотрел я. Говори.
— Повелитель, — заговорила лиса, — вот твои слова, которые ты недавно произнёс: «Не думаю, что забрать клетку будет трудно. Главная трудность – логически вычислить, хотя бы предположительно, куда такой мудрый волшебник, как отец феи, спрятал клетку». Вот именно здесь я с тобой не согласна. Возможно, забрать клетку, если она в дубе есть, будет именно трудно! Это уже моё предположение вытекает из твоих же слов. Ты называешь отца феи мудрым волшебником, а какой же мудрец позволит спокойно забрать то, что спрятал. Мне кажется, он будет защищать своё имущество. Возможно, это не будет трудным для него делом — он не какой-то там обыкновенный человек, а волшебник, почти равный тебе, о, повелитель!
— Феноменально! – воскликнул колдун, — вот это настоящая логическая мысль! Я уйму времени потратил, когда ждал результатов от Яги и её бездарной компании, а мне надо было сразу обратиться к вам. Мы достанем клетку, что бы мне это не стоило, а Цевтрем и лиса будут сказочно мной награждены. Они это заслужили. Свободны все, Цевтрем и лиса останьтесь.
Все быстро покинули дворец колдуна, а он, встав со своего золотого кресла, очень грубо заговорил, обращаясь к лисе и Цевтрему:
— Вы, наверное, возомнили, что, если я при всех моих подданных похвалил вас, вы теперь можете пренебрежительно к ним относиться? Даже не думайте об этом. Я это говорю не потому, что мне их, бедняжек никчёмных, жалко. Нет! Мне не жалко никого. Я просто хочу, чтобы теперь они с утроенной энергией делали дела, которые я им буду поручать. Они видели, как я хвалю вас, и им очень захочется, чтобы я так же похвалил их. Вот поэтому работать они будут усерднее, гораздо усерднее! Что касается вас, то я действительно доволен тем, что вы способны удачно шевелить мозгами. Предстоит большое дело. Надо сначала проверить, действительно ли клетка находится в дупле, а потом, если выводы Цевтрема правильные, будем её оттуда извлекать. Она мне нужна здесь. Лиса, тебе я поручаю разработать план, как это сделать – Цевтрем тебе поможет. В качестве боевой силы подключите к делу Ягу, Лихо-одноглазое, Жадину-Говядину и лешего. С этой секунды считайте, что операция под названием «Клетка» началась. Всё, вы можете идти.

ГЛАВА 8
Был прекрасный летний вечер! Солнце ещё не зашло, поэтому лес, который к вечеру всегда кажется таинственным и страшноватым, сейчас жуткого впечатления не производил. Были достаточно освещены каждый кустик, каждая полянка. Вот на одной из таких полянок появились злыдни, которые своим видом производили жутковатое впечатление. Впереди шла Яга под ручку с Цевтремом, перешёптываясь и похихикивая! На Лихе-одноглазом ехал леший, и как ни странно, Лихо-одноглазое этому не противился. Впрочем, при всём своём желании, он ничего поделать не мог, потому что, исполняя роль лошади, он этим отбывал наказание, наложенные на него Ягой. Позади всех плелись лиса и Жадина-Говядина. Лиса фыркала и вертела своей мордочкой в разные стороны, не желая вступать в разговор с Жадиной-Говядиной. Лиса была очень обижена. Лисе казалось, что ей не уделяют должного внимания. Её похвалил сам колдун, ей он доверил составить план действий, а сейчас она почему-то плетётся в хвосте колонны, и на неё никто не обращает внимания. С поляны шествие углубилось в лес, но через небольшой промежуток времени оно снова вышло на другую поляну, которая была необычна тем, что посреди неё в гордом одиночестве стоял огромный ветвистый дуб, покрытый прекрасной зелёной короной из листьев. Колонна остановилась около дуба, никто не знал, что делать дальше. У лисы никакой план действий не созрел, Яга тоже была в растерянности. Она не понимала, как среди такого моря листвы, которая украшала собою дуб, можно было отыскать дупло. Несмотря на эти трудности, Яга приняла решение провести разведку с помощью лешего. Она обратилась к нему со словами:
— Леший, ты не считаешь, что тебе пора уже слезть с могучей шеи Лиха-одноглазого? Хватит кататься, пора дела делать. В общем, так: полезай к вершине дуба, по пути, может быть, наткнёшься на дупло.
— Почему это мне надо лезть,- возразил леший, — а другой кто-нибудь не может это сделать?
— Ах ты, трухлявый пенёк, — возмутилась Яга, — ты мне ещё перечить будешь?! Если я говорю, что полезешь ты, значит, тебе и лезть. Ты же специалист по сучкам, веткам, корням всяким, значит, умеешь по деревьям лазать. Вот и давай – вперёд! Вернее, давай вверх!
— Что ты, Яга?! – опять возразил леший, — я специалист по корням и корягам. По деревьям лазать я не умею! Я, вообще-то, высоты боюсь!
— Что-о! – даже подпрыгнула Яга от возмущения! – уж не гордишься ли ты тем, что не умеешь ничего? Ты специалист по корням? Так я могу тебя заставить под дубом все корни обследовать! Будешь прорываться вглубь земли к каждому корню дуба и оттуда докладывать мне о проделанной работе. А что? Вдруг клетка под дубом зарыта!
Леший не знал, что ответить Яге. Он молчал, боясь, что Яга действительно заставит его рыть землю. У лешего не было выбора, и он полез на дуб. Конечно, леший прибеднялся, утверждая, что не умеет лазать по деревьям. Он по своему положению злыдня занимал достаточно высокое место. Он был, хоть и маленький, но всё-таки – волшебник, хозяин леса. Леший не хотел лезть на дуб, потому что просто боялся, что среди ветвей дерева его может поджидать какая-нибудь опасность. Он старался показаться неуклюжим, поэтому делал вид, что ему трудно будет забраться на дуб. Тем не менее, леший довольно ловко, цепляясь за ветви дуба, как обезьяна, стал подниматься вверх, находясь очень близко к стволу дерева. Вдруг одна из веток, словно живая, поддела его, посадив на себя, и подбросила вверх. Леший, перевернувшись в воздухе несколько раз, плашмя шлёпнулся на землю.
— Я же говорил, — с трудом поднимаясь и кряхтя, запричитал леший, — что не умею лазать по деревьям, а ты, Яга, мне не верила!
— А я и сейчас не верю, — заговорила Яга, — тут что-то не так, тут что-то другое!
— Лично мне всё понятно, — воскликнула, осмелев, лиса, — это не он упал, это его очень ловко сбросили вниз. Неужели вам всем не понятно, что мы имеем дело с волшебником, который и спрятал клетку?! Просто так он её не отдаст, но в том, что леший брякнулся с дерева, есть хороший знак!
— Это какой такой хороший знак, — возмутился леший, — ты, лиса, думай, что говоришь, а то я тебя саму так брякну об землю, что у тебя хвост отвалится!
— Не сердись, леший, — успокоила лешего лиса, — просто, если какая-то волшебная сила мешает залезть на дуб, значит, этому есть причина, которая может быть только одна: сила эта что-то защищает. Что же она здесь может защищать? Ответ напрашивается сам собой — клетку! Это и есть хороший знак. Клетка, конечно же, спрятана в дубе, а наши первоначальные предположения верны!
— Не наши предположения, а мои, — воскликнул Цевтрем. – не надо строить из себя великую умницу и одновременно присваивать себе чужие мысли. Ты, я вижу, так хочешь колдуну угодить, что готова поверить в то, что сама всё придумала. Если же мы клетку найдём, то, я уверен, ты будешь просто убеждена, что эта заслуга принадлежит только тебе. Нет, лиса, так дело не пойдёт! Не быть твоей удаче, на коне всегда буду только я! Нет такой задачи, которая была бы мне не по силам! Так что, если ты не угомонишься, если будешь постоянно высовывать, когда тебя не спрашивают, свою хитрую мордочку, тебе придётся узнать, каков мой гнев!
— Вы что это себе позволяете, — закричала вдруг Яга?! – сначала лиса из себя героического умника строит, затем другой умник выкорючиваться начинает! Это что такое? Угомонитесь-ка оба, не то я из вас остатки ума повытряхиваю, а ваши пустые головы друг об дружку или об этот дуб обстучу! У нас впереди великое дело, а они, видите ли, вздумали бодаться. Вас даже трясёт, как вы награды хотите! Я могу подсказать вам насчёт наград. Попросите что-нибудь у Жадины-Говядины. Вы всё получите, потому что добрее её в целом мире никого нет. Она даже, отрывая от своего сердца, может вам подарить кусочек коряги, который она, правда, ещё не успела выпросить у лешего. Подарит со всей душой! Что касается тебя, Цевтрем, то я не против твоих великих порывов показать результат своей деятельности. Давай, выполняй задачу. А как же? Ты сам сейчас сказал, что нет такой задачи, которая тебе не по силам! А-а-а! Молчите! Вообще-то правильно делаете, потому что ничего, кроме пустозвонной хвальбы услышать от вас невозможно.
Яга неожиданно засунула два пальца себе в рот и громко засвистела. Через некоторое время в воздухе показалась ступа, в которой находилась метла. Яга, вскочив в ступу, и взяв в руки метлу, стала подниматься к вершине дуба. Наверху она повернула свою метлу остриём черенка вперёд, направив его на дуб. Вдруг из острия стала вырываться струя воздуха. Струя была настолько сильна, что ветви дуба под её натиском стали расступаться, оголяя ствол дерева. Таким образом, Яга начала обследовать этот ствол, чтобы убедиться, есть ли на нём дупло. Работа предстояла большая, потому что ствол дуба был огромен в обхвате, и, чтобы его просмотреть, требовалось много времени. Вдруг Яга резко прекратила свои исследования, и, превратив свою метлу именно в метлу, а не воздушную пушку, спустилась на ступе вниз.
— Ну вот, соколики, — обратилась Яга ко всем присутствующим на поляне, — я нашла дупло и отметила, где оно находится. Теперь я уверена, что клетка в дубе. Теперь наша задача извлечь клетку из дупла. Среди нас есть парочка умников, я жду от них дельных предложений. Кто начнёт?
— Может я и не умник, — решился заговорить Лихо-одноглазое, — но думаю, даже лешему, при полном отсутствии у него ума, ясно, что надо делать. Это же проще простого. Раз ты, Яга, отметила, где находится дупло, надо в него залезть и вытащить клетку оттуда. Не понятно мне, в чём проблема.
— О, великий колдун! – воскликнула Яга, — зачем ты мне дал таких помощников? Это же только слепой не увидит, какие дурынды здесь собрались! Лихо-одноглазое, ответь мне, разве ты не видел, как ветка дуба скинула лешего с дерева? Конечно же, видел! Так почему же ты не в силах сообразить, что обыкновенные ветки не могут смахивать с себя кого бы то ни было? Ты — бестолковый, но живой, поэтому можешь, например, смахнуть муху со своего лба. Обычные ветки, в отличие от тебя, не живые и, повторяю, никого смахивать с себя не могут! Но на этом дубе они действуют, как живые – в этом весь фокус! Получается, что ветки эти не обычные, и подобраться просто так к дуплу они не дадут!
— Не дадут? — заговорил Цевтрем, — так мы их и спрашивать не будем! Вот ты, Яга, упрекаешь меня, что я выкорючиваюсь, умничаю. Но ведь мне действительно непонятно, почему ты, Яга, не видишь, что с этими ветками разобраться не труднее, чем, как ты говоришь, смахнуть муху со лба. Тебя беспокоит какое-то колдовство! Почему? Разве ты сама не есть колдовство, не есть великий злыдень? Да ты сама можешь, кого угодно заколдовать, всё-таки колдовской силы в тебе много. Мы ведь тоже не совсем бессильные, мы поколдовать тоже мастера. Кто же нам мешает на колдовство с той стороны ответить колдовством с нашей стороны?
— Вот! – ответила Яга, — вот то, что я требую от вас: разумных советов. Совет Цевтрема, на первый взгляд очень примитивный, слишком уж простой. Тем не менее, клянусь ступой, я чересчур углубилась в сложности, и даже до меня не дошло, что самая, вроде бы глупая мысль, может, при случае, оказаться самой правильной! Теперь я знаю, что делать. Мы сейчас все вместе пойдём вокруг дуба. Я буду вслух произносить заклинания – вы будете за мной их повторять. Итак! Все – за мной! Повторяйте громко всё, что я буду говорить:
Абракадабра! Пусть только зло живёт!
Абракадабра! Пусть только нам везёт!
На земле беда – владыка,
На земле беда – владыка,
Так дрожите все от крика: АБРАКАДАБРА!
Чу, чу! Не молчу, всех злодеев научу
Колдовству могучему, злобному – гремучему!
Заклинаний слышен вой, повторяйте их за мной: АБРАКАДАБРА!
Шествие вокруг дерева продолжалось недолго. Вдруг всё вокруг потемнело, засверкали молнии, послышались раскаты грома. Земля под дубом начала трястись, как при сильном землетрясении. Налетевший ветер набросился на дуб, и его порывы стали раскачивать его из стороны в сторону. Послышался какой-то необъяснимый хруст, и постепенно одни за другими из земли стали вырываться корни дуба. Они, как щупальца какого-то огромного осьминога, стали тянуться ко всем злыдням, находящимся у дуба. Вдруг один из корней — щупалец резко потянулся к лешему, ухватил его за шиворот и, раскачав, зашвырнул в ближайшие кусты. Лиса, видимо, почувствовав всем своим хитрым существом, что всё для неё может кончиться плохо, бросилась бежать с поляны прочь. Через секунду она исчезла в зарослях леса. Яга стала кричать, что среди тех, кто пришёл делать великое дело, появился предатель, что любого предателя ждёт суровое наказание. Вряд ли её кто-то слышал, потому что её голос утонул в рёве ветра. Вдруг щупальца схватили Ягу и зашвырнули в кусты, где уже находился, заброшенный туда леший. Не успели опомниться от увиденного, другие участники шествия, как оказались в тех же кустах, что и леший с Ягой, заброшенные корнями – щупальцами тем же способом. Молнии сверкали всё ярче и ярче, и вдруг одна из них ударила в ствол дуба. Раздался оглушительный взрыв, дуб раскололся на части, как орех. Неожиданно откуда-то из глубины кроны дерева вывалилась клетка, очутившись на середине поляны. Всё стихло. Небо очистилось от туч, на поляне – ни ветерка. Злыдни, выбравшись из кустов, подбежали по команде Яги к клетке, как вдруг откуда-то раздался громогласный голос:
— Эй! Жалкие разбойнички! Неужели вы думали, что достаточно только узнать, где находится клетка, и вы её получите? Ха-ха! Никогда, слышите, никогда вы не смогли бы добраться до неё, если бы я сам этого не захотел! Я заставил себя отдать вам клетку, только потому, что её очень захотел получить колдун. Колдун такой же великий волшебник, как и я, поэтому я уважаю его волю. Вначале, по просьбе моей дочери феи, я спрятал Горе в клетку, не думая её никому отдавать! Но, увидев, как мучается мой брат-колдун, я решил пойти ему навстречу. Я отдаю клетку. Забирайте её, только советую вам не радоваться раньше времени – клетку надо ещё суметь открыть, а вот тут я вам, в том числе и колдуну, не помощник! Выпускайте Горе, если сможете, ха-ха-ха!
Когда громоподобный голос стих, Яга медленно подошла к клетке, осмотрела её, пнула ногой, висевший на ней замок, и усевшись на клетку заговорила:
— За последнее время я постоянно что-то не додумываю. Такого не случалось со мной никогда. Я, Великая Яга, могу объяснить это только одним: какая-то другая злобная сила мешает мне на данном этапе здраво мыслить. Какая же это сила, спрашиваю я себя? Фея – вот мой ответ! Она, конечно, не может в открытой схватке соревноваться со мной, но с помощью своего отца мешать мне по мелочам – может! К примеру, я действительно думала, что когда клетка будет найдена, Горе будет выпущено на волю. Вот в этом заключается моя «недодумка», которая, наверняка, случилась только потому, что фея отвлекла мои мысли. Вместо того, чтобы одновременно искать клетку и ключ, я занялась только клеткой. Я теперь знаю, зачем фея это сделала. Мы ведь можем в качестве ключа выбрать не сам ключ, а волшебный цветок, который появляется при цветении папоротника в полночь накануне праздника Ивана Купала. Фея боялась, что мы сорвём этот цветок, который называется разрыв-травой, и им откроем клетку. Она отвлекала меня с тем, чтобы я прозевала полночь накануне Ивана Купала. Конечно, цветок мгновенно бы отцвёл, а я бы осталась без разрыв-травы! Чем бы я тогда открыла клетку, злыднюшки вы мои? Что же из всего этого следует, разбойнички вы мои? Ха-ха! А из этого следует, что у феи ничего не получилось. Полночь накануне Ивана Купала, к нашему счастью, ещё не наступила, а, значит, мы успеем сорвать разрыв-траву!
— Я правильно рассуждаю, — спросил Цевтрем, — что ты, Яга, теперь лично составишь план действий, потому что сорвать цветок тоже будет непросто?
Не успела Яга ответить, как в разговор вмешался Лихо-одноглазое:
— Сорвать цветок не просто? Цевтрем, ты о чём это мычишь? Я лично твоё мычание никак не разберу! Что может быть проще, чем подойти и сорвать цветок?! Он появится – я его сорву! Вот и все дела!!!
— Да-да, конечно! Цветок появится, ты его сорвёшь, — обратилась Яга к Лиху-одноглазому, — ух, как всё просто! Цевтрем, по-твоему, ничего не соображает и только мычит, а ты, великий умник, вообще, наверное, считаешь, что можешь соображать за всех разом! А в твою, пустую голову, не приходит мысль, что до этого цветка надо ещё добраться, ведь, если фея уже нам вредила, то, наверняка, будет и дальше вредить? Я знаю, что она подключила к себе в помощники Богдана-кузнеца. Ну, ничего! К нему у нас будет свой подход. Лихо-одноглазое, а вот тебя, к примеру, фея может направить по дороге не к цветку, а в гости к такому же умнику, как и ты, лешему. В лесу три места, на которых растёт папоротник: у болота, у змеиного ручья и на лугу. Только на одном из них зацветёт разрыв-трава. Ты знаешь, что это за место? Ладно! Учить тебя уму-разуму бесполезно, да у меня нет на это времени. Когда я составлю план, вы безоговорочно будете его выполнять. Клетку отнесёте на время в мою избушку, а там видно будет. На этом всё. Цевтрем, ты останься, я кое-что тебе сейчас посоветую сделать, думаю, ты справишься.

ГЛАВА 9
На следующий день, после того, как Варвара на опушке леса убедила Богдана-кузнеца взять её с собой, она должна была отправиться с ним в лес, так они договорились. В наступившую ночь перед сном Варвара положила в котомку всё, что было нужно для путешествия. Она уже приготовилась лечь спать, как в окошко кто-то постучал. Это было странно, потому что это мог быть только Богдан-кузнец, но с ним она недавно простилась до следующего дня. Варвара подошла к окну, раздвинула занавески – за окном никого. Она легла в постель, закуталась с головой в одеяло и только почувствовала что засыпает, как в окно снова постучали. Варвара осторожно встала с кровати, на цыпочках подошла к окну с боку, чтобы её саму не было видно, и посмотрела в окно. За окном в кромешной темноте угадывался двор, где находились яблонька, небольшой стожок сена, да поленница. В такой темноте нельзя было увидеть ничего и никого. Вдруг неожиданно, как бы разом, почему-то очень громко завыли деревенские собаки.
В трубе загудел ветер так, как будто собирался соперничать с собаками силой своего звучания. Варваре стало страшновато. Она могла, конечно, разбудить родителей, которые спали в соседней комнате, но ей очень не хотелось, чтобы, даже они, увидели её страх. Вдруг в окне она увидела силуэт человека, который жестом показывал, чтобы Варвара вышла во двор. Ей было страшно выходить, но любопытство Варвары оказалось сильнее страха. Она быстро оделась и вышла на крыльцо. Ночь стояла – хоть глаз выколи! Месяца не было, его скрыли чёрные мрачные тучи. Варвара даже удивилась, как в такую ночь, она могла из комнаты кого-то увидеть. Силуэт, который различила она в окне, приблизился к ней. Варвара увидела, что это очень красивая молодая девушка, с огромными, глазами. Цвет их в темноте определить было невозможно. Толстая, туго заплетённая коса, спадала с правого её плеча на грудь.
Девушка заговорила низким приятным голосом:
— Я из другой деревни, поэтому не пытайся меня узнать, да это и не так важно. Извини, конечно, что я пришла к тебе ночью, но другого выхода у меня не было. Я не знаю, веришь ли ты в гаданья, лично я верю. Мы с отцом, будучи проездом в город из далёкого села, остановились на ночлег у знакомой гадалки. Это в двух километрах отсюда. Перед сном не обошлось, конечно, без гаданий. И вот тут произошло то, что не ожидала даже сама гадалка: карты вызвали откуда-то призрака, который вдруг заговорил. Он сказал, что его появление, вызванное гаданием, — это большая редкость, потому что вызвать его из царства тьмы почти невозможно. Тем не менее, он вызван великой силой гадалки, и поэтому обязан предупредить нас, о том, что может случиться в соседней деревне, то есть у вас. Он не мог назвать имена двух жителей вашей деревни, к которым придёт беда, но объяснил, что это девушка и парень. Парень занимается каким-то ремеслом, а девушка, так его любит, что готова идти с ним хоть на край света. Дело в том, сказал призрак, что если в течение ближайших дней они останутся в деревне, всё будет хорошо. Но, если они отправятся куда-нибудь, парня ждёт смерть. Девушка тоже будет находиться под угрозой смерти. Мой отец сказал мне, что призраку верит, поэтому надо срочно известить парня и девушку о грозящей им смертельной опасности. Я не хочу, чтобы молодой парень погиб только из-за того, что его никто не предупредил о том, что я сейчас рассказала! Поэтому я здесь. Не удивляйся, что постучала именно в твоё окно. Я могла зайти и к кому-нибудь другому, но первая же попавшаяся изба, оказалась именно твоей. Ты, конечно же, знаешь всех жителей вашей деревни, поэтому, думаю, сможешь определить, о ком идёт речь. Предупреди их прямо сейчас, а я, пожалуй, пойду обратно. Не волнуйся, я спокойно доберусь до места за полчаса, мне это не трудно. И не надо благодарить меня, прощай
Прощаясь, незнакомка стала махать Варваре рукой и почему-то пятилась назад, стараясь таким образом исчезнуть из видимости. Надо отметить, что во время всего рассказа незнакомки деревенские собаки не переставали жалобно выть. Вдруг откуда не возьмись, во двор ворвалась огромная собака и стала угрожающе лаять и рычать на неё. Удивлению Варвары не было предела, потому что незнакомка стала прогонять собаку, не оборачиваясь на неё. Животное могло схватить её сзади, но незнакомка всё равно смотрела вперёд на Варвару. Вдруг собака залаяла так, что у Варвары мороз пошёл по коже. Незнакомка, наконец, повернулась лицом к собаке. Месяц блеснул на секунду из поредевшей тучи, и Варвара, к ужасу своему, увидела, что к ней обращено совсем другое лицо, представлявшее собою физиономию страшной сморщенной старухи. Варвара в ужасе закричала, а старуха расхохоталась:
— Не удалось мне до конца довести дело, проклятая собака помешала. А так бы ты, простушка Варька, наверняка понеслась бы к своему Богдашке, спасать его. Ну, ничего, мы ещё встретимся там, где, наверняка, никаких собак не будет! Хоть я уже и прощалась с тобой, попрощаюсь ещё раз: берегись! Если хочешь остаться целой и невредимой, держись подальше от Богдашки. Ха-ха-ха! И не трясись так от страха, Цевтрем сейчас не тронет тебя.
Старуха начала злобно хохотать, постепенно оседая на землю. Наконец, она опустилась на четвереньки и вдруг вместо неё Варвара увидела при свете появившегося месяца, огромную чёрную кошку. Собака бросилась на неё, но кошка стремглав сорвалась с места и мгновенно исчезла в темноте. Варвара тут же заскочила в избу, захлопнула за собой дверь и, раздевшись, нырнула под одеяло. Она, конечно, хотела побежать к Богдану-кузнецу, чтобы рассказать ему всё, что с ней случилось, но никакая сила не смогла бы заставить её ещё раз выйти в эту ночь на улицу, где обитала страшная злобная старуха.

ГЛАВА 10
В эту же ночь Богдан-кузнец, зная, что скоро ему надо будет отправляться в лес, решил доделать ту работу, которую он всё время откладывал. В деревне расковалось несколько лошадей, и надо было давно уже выковать для них новые подковы. Дальше тянуть с выполнением этой работы было нельзя, поэтому Богдан-кузнец и остался на ночь в кузнице. Работа кипела – всё было для кузнеца привычно. Одна странность немного беспокоила его: стук молота обычно перекрывает звук голоса, если кто-то рядом даже закричит. На этот раз необыкновенный вой деревенских собак перекрывал звук, идущий от наковальни, по которой бил молот. Богдан-кузнец не понимал, почему в эту ночь они так жалобно воют. Он продолжал работать, как вдруг раздался отчаянный девичий крик, просящий помощи. Он явственно прозвучал среди пронзительного воя собак. Недолго думая, Богдан-кузнец бросил на пол молот и выскочил на улицу. Было очень темно, месяц изредка мимолётным блеском из-за чёрных туч напоминал о своём существовании. Богдан-кузнец явственно услышал чей-то стон, который исходил со стороны деревенского колодца. Он бросился к колодцу, который находился недалеко от него, и уже очень скоро был там. Колодец располагался так, что к нему можно было подойти только спереди. К задней его части мешали пробраться берёзы, которые плотной стеной стояли по его бокам. Когда Богдан-кузнец подбежал к колодцу, то увидел девушку. Хоть было и темно, но хорошо разглядев её, он был поражён красотой её лица. Ещё он сразу же обратил внимание на её длинную удивительно толстую косу, которая огромной змеёй лежала на её груди. Девушка стояла на противоположной стороне колодца, опершись на колодезный сруб. Она очень громко стонала. Богдан-кузнец хотел было пролезть между плотно стоящих друг к другу стволов берёз, чтобы пробраться к девушке, но она жестом остановила его:
— Подожди, выслушай сначала меня. Я не знаю, кто ты, но, я очень рада, что нашёлся смельчак, выбежавший, видимо, на мой крик. Некогда объяснять тебе, кто я, и почему оказалась в вашей деревне. Главное, что сейчас я в безопасности, потому что ты, по всей видимости, хороший парень и мне поможешь. На меня напали, сорвали с шеи монисто, избили.
— Как они выглядят? — спросил Богдан-кузнец, — и голос его прозвучал так, что любому смельчаку стало бы страшно. Я знаю в деревне всех жителей, только назови, как они выглядят, и я определю, кто это.
— Сейчас не это главное, — сказала девушка, с трудом переводя дыхание, — сейчас мне надо просто выжить. Я не прошу тебя отвести меня куда-нибудь и там перевязать мои раны, потому что это не поможет. Меня спасёт только снадобье моего отца. Он сейчас находится в одной из изб на краю вашей деревни. Он, наверняка, сейчас не спит, потому что ждёт, когда я приду. Мой отец-знахарь, его снадобья очень действенные, и сейчас они, и только они мне нужны. Всё остальное – потом! Я прошу тебя, беги скорее к моему отцу, расскажи ему обо мне и забери у него снадобье. Отец поймёт, какое лекарство мне надо и даст его тебе. Когда ты принесёшь его, я буду спасена.
— Конечно, я принесу снадобье, быстро справлюсь с этой задачей, — сказал торопливо Богдан-кузнец, — но что это за изба, куда мне идти?
— Ваша деревня нам с отцом незнакома, — ответила девушка, — поэтому перед выходом на улицу на листке я нарисовала, как найти эту избу, на всякий случай. Вот, возьми этот листок, здесь всё указано.
Девушка вытянула руку в сторону Богдана-кузнеца, и когда он потянулся к ладони девушки, чтобы забрать листок с указанием, как найти избу, он увидел то, что увидеть, никак не ожидал. Вместо тонкой изящной девичьей руки к нему тянулась сморщенная высохшая рука мертвеца. Богдан-кузнец вздрогнул и поднял голову. В это мгновенье тугая коса, брошенная с невероятной силой, обвилась вокруг шеи Богдана-кузнеца, словно петля, и сдавила ему горло, перекрыв дыхание. Он не успел ещё ничего сообразить, как сморщенная рука «красавицы» ухватила его за грудки и толкнула. От этого действия коса вытянулась в струну, и тут же «красавица» со страшной силой дёрнула за противоположный её конец. Петля от косы «красавицы» впилась Богдану-кузнецу в горло, ноги у него оторвались от земли, и, когда петля невероятным образом слетела с его шеи, он камнем полетел в колодец.
Вряд ли кто-нибудь смог бы спастись в такой ситуации, но ведь никто и не обладал такой мощной шеей и невероятной силой, какую имел Богдан-кузнец. Петля не смогла задушить его, когда «красавица» рванула на себя свою косу, и когда этот рывок заставил Богдана-кузнеца полететь в колодец. Он не пролетел вглубь колодца и сажень, как тело его прекратило падение. Богдан-кузнец руками и ногами упёрся в стенки колодца и посмотрел наверх. На что он был бесстрашен, но тут его охватил ужас: на него сверху смотрела ужасная мерзкая старуха. Богдан-кузнец понимал, что, какой бы силой он не обладал, долго держаться в колодце, упираясь левой рукой в одну его стенку, а правой рукой – противоположную, не сможет. Надо было, пока есть силы, выбираться наверх. Богдан-кузнец, работая руками и ногами, медленно стал подниматься. Когда его голова показалась над краями колодца, старуха, действуя своей косой, как дубиной, попыталась по ней ударить. Богдан-кузнец, защитившись от удара рукой, тут же ухватился за косу, как за канат, и одним рывком выбрался из колодца. Теперь старуха была в его власти. Он держал её за косу, словно козу, которую держат за привязь, чтобы не убежала. Он тут же обратился к старухе со словами:
— Говоришь, лекарство тебе надо, зелье чудодейственное? У меня есть такое зелье. Впрочем, это не зелье, а простой способ вылечить. Вот я тебя сейчас раскручу в воздухе у себя над головой, да шмякну о сруб колодца, мгновенно вылечишься!
— Не радуйся, не радуйся, — зашипела старуха, — наша с тобой любовь ещё не закончилась.
Старуха повернулась к Богдану-кузнецу спиной, и он опять увидел перед собой девушку необыкновенной красоты.
— Что же ты, Богданушка, меня не ценишь? – продолжала шипеть старуха, — разве я хуже твоей Варьки? По-моему, лучше. По сравнению со мной она просто дурнушка. Может быть, тебе пора пойти со мной под венец, ха-ха-ха?
Не успел Богдан-кузнец что-то, ответить, как красавица рванулась назад. Её коса вытянулась в струну, а в руке у неё блеснул, неизвестно откуда, взявшийся нож. Она полоснула этим ножом по косе, оставив большую её часть в руках Богдана-кузнеца. Освободившись от своеобразной привязи, красавица дико взвыла, бросилась вниз лицом на землю и вдруг вместо неё перед Богданом-кузнецом появилась огромная чёрная кошка. Через мгновенье в несколько прыжков она растворилась в темноте. Пока Богдан-кузнец соображал, что делать с косой, она вдруг, как живая, стала вырываться из его рук. Впрочем, она и была живая. Оказалось, что Богдан-кузнец держит в руках огромную жирную змею. Он в омерзении бросил её на землю, и змея, шипя и извиваясь, исчезла за берёзами у колодца.

ГЛАВА 11
Варвара, после всего случившегося с ней ночью, долго не могла заснуть. Сон к ней пришёл только под утро, и спала она до середины дня. Проснувшись, Варвара быстро оделась, немного перекусила и помчалась, с котомкой за плечами, к Богдану-кузнецу. Поскольку с ним случилось подобное приключение, что и с Варварой, он также уснул только к утру и проспал до полудня. Варвара, как только достучалась до заспанного Богдана-кузнеца, сразу рассказала ему всё, что с ней произошло. Он выслушал её молча, а, когда она закончила рассказывать, спросил её:
— Я вижу, что ты с котомкой и, видимо, пришла, чтобы отправиться со мной в лес, это что, шутка такая?
— Почему шутка? – удивилась Варвара, — мы об этом договаривались, вот я и собралась, чтобы…
— Ты соображаешь, что говоришь? – перебил её Богдан-кузнец, — разве то, что ты сейчас мне рассказала, не убеждает тебя в том, что ты должна забыть не только о лесе, но и обо всём, что связано со мной? Ты не понимаешь, что тебе откровенно угрожали, и чётко намекнули, чтобы ты сидела дома тихо и никуда не высовывалась?
-Почему не понимаю? Понимаю! – спокойно ответила Варвара.
— А вот мне не понятно многое. Например, я вижу, что после твоего ночного приключения ты до сих пор не в состояние прийти в себя от ужаса. Как же после этого ты можешь думать о каком-то цветке папоротника?
— Ты думаешь о нём, вот и я думаю. Что тут удивительного?
— Ты что же не боишься, что злыдни могут причинить тебе зло?
— Но я же с тобой!
— Ты не всё знаешь, Варенька. Этой ночью меня собирались всего-навсего убить! Как тебе такая картина? Тот же самый злыдень, что приходил к тебе, пришёл и ко мне, только он не просто угрожал, а вполне реально пытался лишить меня жизни!
— О, господи!
— Теперь ты понимаешь, что не должна идти со мной?
— Нет!
— Как нет!!!
— А вот так! Кто-то может принести неприятности мне и только мне, кто-то – тебе и только тебе, а Горе, убежавшее из клетки, причинит зло всем. Мы не дадим это ему сделать, если только сможем!
— Варвара, не мы, а я не дам Горю совершить зло. Цель будет достигнута, а это именно то, чего ты хочешь. Так что неси свою котомку назад и не лезь в эти опасные дела!
— Что-то ты сегодня шибко раскомандовался, Богданушка-кузнечик! Говоришь много. Обычно ты молотом машешь, а тут, что-то языком размахался не в меру. Давай, собирайся, пора в лес идти. Собирайся, собирайся! Я тебя подожду.
Богдан-кузнец, поняв, что уговаривать Варвару отказаться от похода бесполезно, попросил её немного его подождать, потому что ему надо было время, чтобы собраться. Через очень короткое время они были уже в пути. Богдан-кузнец предложил начать разведку с того места, где протекает змеиный ручей. Лес, в который вошли путешественники, был очень мрачным и таинственным. Солнечный свет почти не проникал сюда, Деревья, покрытые густой листвой, стояли такой плотной стеной, что казалось, будто за этой преградой обязательно должен кто-то прятаться. Воздух в лесу опьянял чистотой и свежестью. Идти было легко, приятно, но немного страшновато, потому что неизвестность, сопряжённая с опасностью, всегда страшит. Вдруг Варвара неожиданно вскрикнула и остановилась.
— Что с тобой, Варенька, что случилось? – спросил её Богдан-кузнец.
— Мне показалось, — прошептала Варвара, — что на меня из-за кустов глянула какая-то окровавленная морда.
— Успокойся, тебе это показалось.
— Может быть и так, но вдруг здесь бродит неизвестное страшное чудовище. Оно может в любую минуту броситься на нас!
— Так! Началось! То ты ничего не боишься, готова спасать весь мир, то тебе мерещится неизвестно что! Вернуться назад ещё не поздно.
— Сам возвращайся! Я и без тебя могу спокойно здесь побояться чудищ в своё удовольствие.
— Ладно! Лично я не вижу никого, кроме деревьев и кустов. Всё тихо и спокойно. А раз так, пойдём дальше, а ты, если хочешь, можешь бояться на ходу!
Путники пошли дальше, иногда продираясь сквозь кусты, и вскоре вышли к змеиному ручью, который весело журчал, устремляясь куда-то вдаль. Здесь не рос папоротник, надо было ещё много пройти, чтобы добраться до места его произрастания. Ручей то и дело терялся среди кустов, но его весёлое журчание помогало идти в правильном направлении. Идти было всё труднее, потому что больше и больше лес уступал место зарослям густого кустарника. Вдруг тишину нарушил рык какого-то зверя. Он то стихал, то становился все громче и громче. Путники остановились, внимательно вглядываясь в кусты. Никого увидеть не удалось – рык прекратился. Ни Варвара, ни Богдан-кузнец не показывали своим видом, что кого-то боятся, но на самом деле им было страшновато. Сердце Варвары то и дело замирало от страха. Ей казалось, что она слышит треск веток, сквозь которые пробирается, по её убеждению, ужасное страшилище. Тем не менее, путники двигались всё дальше и дальше. Наконец, в просвете между деревьями и кустами блеснул снова ручей. Он вывел их на красивую поляну с небольшим водоёмом, в котором плавно покачивались камыши. Но не чудесная в своей красоте поляна, не водоём с камышами привлёк внимание Варвары и Богдана-кузнеца. Они увидели, припавшим к воде, огромное животное – настоящее чудовище. Оно, громко чавкая, лакало воду. Напившись, странное существо, похожее на свинью с чешуёй на горбатой спине, подняло морду вверх и издало пронзительный дикий вой. Затем оно отряхнулось и скрылось в лесу за поляной.
Варвара и Богдан-кузнец долго стояли, молча в оцепенении. Наконец, Варвара подала голос:
— Богданушка, может быть, ты мне что-нибудь объяснишь?
— Не знаю, что и сказать, ответил Богдан-кузнец, — могу всё-таки кое-что предположить. То, что мы сейчас видели – не существует.
— Это как понимать? В своём ли ты уме? Может, и я для тебя не существую, так могу ущипнуть, чтобы доказать своё присутствие.
— Слушай меня внимательно. Нам сейчас надо действовать так, как мы и собирались, ничему не удивляясь. В этом нашем лесу живут злыдни – это правда. Мне приходилось с ними встречаться, да и ты уже познакомилась с одним из них. Только такие звери, наподобие какого мы сейчас видели, здесь не водятся. Они, вообще, нигде не водятся.
— Богданушка! Может, и тебя рядом со мной нет? Может, я схожу с ума? Иначе, как мне понять, что когда я вижу какое-то страшилище, на самом деле я его не вижу, потому что его нет?
— Нас хотят запугать, заставить вернуться назад. Злыдни сильны, но не всесильны. В открытом сражении им со мной не справиться. Проще говоря, то, что ты сейчас наблюдала, это видение, вызванное какой-то ворожбой. Тебя заворожили на расстоянии, и ты подумала, что перед тобой нечто ужасное. Ты под ворожбой этих мелких колдунов в это поверила! Повторяю, цель у них одна — заставить нас повернуть назад.
— Но ты же, как и я, видел это существо, значит, тебе тоже заворожили?
— Конечно, только ты в реальность этого существа поверила, а я – нет.
— Так как же нам различать, когда перед нами настоящая опасность, а когда обыкновенное видение, вызванное ворожбой?
— Не знаю! Главное – не бояться, а там видно будет. Пока же мы пойдём дальше по направлению течения ручья.
Варвара и Богдан-кузнец двинулись дальше по ручью, но, каково было их удивление, когда ручей вдруг неожиданно исчез. Он бесследно ушёл под землю. Богдан-кузнец знал, что на их пути вскоре должна быть речка, и предположил, что ручей может появиться из земли со стороны противоположного берега этой речки.
— Нам во что бы то ни стало надо найти ручей, — сказал Богдан-кузнец, — иначе мы очень долго будем искать место, где растёт папоротник.
— Мы так же долго можем искать и пропавший ручей, — заметила Варвара, — но, если, Богданушка, твоё предположение верное, то, чтобы отыскать его, нам для начала надо речку перейти.
— Да, — согласился Богдан-кузнец, — там должен быть мостик, по нему мы и перейдём на другую сторону.
Варвара и Богдан-кузнец быстро пошли вперёд, чтобы поскорее выйти к речке. Погода стала портиться, небо закрыли чёрные тучи, стал накрапывать дождь. Вскоре они добрались до речки и довольно быстро отыскали место, где через неё был перекинут мостик. Богдан-кузнец, поскольку шёл впереди, не раздумывая, ступил на него. Не успел он сделать несколько шагов, как мостик под его тяжестью рухнул, и Богдан-кузнец оказался в воде. Речка в том месте, куда он упал, оказалась очень глубокой, и Богдан-кузнец стал тонуть. Варвара не верила своим глазам, потому что прекрасно знала, что Богдан кузнец был первым пловцом в деревне. Он не раз соревновался с деревенскими парнями в плавание на скорость, и всегда оказывался первым. Варвара не понимала, как, при своём умение плавать, он может тонуть. Она видела, что Богдан-кузнец пытается плыть к берегу, но у него ничего не получается. Варвара кричала, бегала по берегу взад-вперёд, не зная, что предпринять. Барахтаясь в воде, Богдан-кузнец сумел, каким-то чудом, достать из своей котомки верёвку. Достав её, он бросил один её конец на берег и закричал:
— Варенька, привяжи верёвку к первому попавшему дереву, только скорее, скорее!
Варвара схватила, конец верёвки, лежащей на берегу, и стала привязывать к стволу, одиноко стоящей берёзки. Руки у Варвары от волнения тряслись, она никак не могла привязать верёвку к дереву.
— Варенька, у меня заканчиваются силы, — крикнул Богдан-кузнец, — постарайся успокоиться. Я знаю, ты всё сделаешь, как надо!
Варвара действительно сделала всё, как надо. Она привязала верёвку к стволу дерева крепко-накрепко. Богдан-кузнец, пользуясь тем, что другой конец верёвки был у него в руках, натянул её всю, как струну, и, перебирая руками, стал вылезать из воды. Богдан-кузнец в эту минуту представлял собой мокрого, покрытого лилиями и водорослями парня, который ловко лезет по канату. Он с силой подтягивал своё тело к берегу, Варвара с облегчением поняла в эту минуту, что её Богданушка не утонет. Когда почти целиком он вылез из воды, Варвара в очередной раз испытала панический ужас: вместе с Богданом-кузнецом, держа его за ноги, выползала речная русалка, которая, видимо, никак не хотела упускать свою добычу. Когда она поняла, что эта добыча уже не в её власти, русалка улыбнулась Варваре улыбкой, похожей на оскал, и, ударив по поверхности воды хвостом, исчезла в глубинах речки.
Когда Богдан-кузнец оказался на берегу, Варвара, в слезах, бросилась к нему на шею, несмотря на то, что он был мокрый и грязный. Богдан-кузнец, молча, оторвал её от себя, схватил за руку и потянул в сторону огромного ветвистого дерева. Под ним можно было спрятаться от дождя, который всё усиливался и усиливался. Когда они к дереву подбежали, Богдан кузнец сразу же обратился к Варваре:
— Варенька, пожалуйста, все ахи и охи потом. Сейчас надо развести костёр, чтобы согреться и просушить мою одежду. Я знаю, ты взяла в дорогу всё, что я тебе советовал. Доставай сумочку, в которой должны лежать кусочки кремня, льняной трут и небольшой комок ветоши. Твоё кресало сейчас, как никогда, кстати.
Варвара быстро стала исполнять всё, что приказывал ей Богдан-кузнец. Она набрала в буреломе хворосту, которого ещё не успел намочить дождь, разложила его под деревом, а Богдан-кузнец, взяв в руки кресало и наложив на него трут, резким движением ударил по нему кремнем. От удара выбилась искра, от неё разгорелся трут. Богдан-кузнец поджог им ветошь и, подложив её под хворост, стал дожидаться, когда разгорится костёр. Ждать пришлось недолго, и очень скоро можно было согреться и просушить одежду. Дождь давно прекратился, небо очистилось от туч, образовался лёгкий ветерок, который своим тёплым дуновением, словно помогая костру, согрел Варвару и Богдана-кузнеца. Они сидели возле костра и молчали. Что делать дальше, они пока не знали. Мостик через речку стал непригодным для переправы по нему на другой берег, и надо было придумывать, как можно теперь без него обойтись. Богдан-кузнец очень волновался за Варвару. Он видел, что она сильно устала, измучилась, преодолевая трудности пути, и не мог определить, сможет ли Варвара, при всем желании, продолжать путешествие. Неожиданно для него, она стала излагать план дальнейших действий. Она говорила так бодро и убедительно, что никаких сомнений не оставалось: Варвара назад не повернёт. Конечно, особой оригинальностью её план не отличался. Было предложено идти вдоль речки до тех пор, пока не встретятся два дерева, растущих на противоположных её берегах, и находящихся напротив друг друга. Надо будет перебросить верёвку с одного дерева на другое так, чтобы из неё и образовался висячий мостик. Зная силу и ловкость Богдана-кузнеца, Варвара была уверена, что, сделав на одном конце верёвки петлю, он сумеет зацепить этой петлей какой-нибудь сук на дереве, растущим на другом берегу речки. Богдан-кузнец уже собрался предложить свой план, как вдруг раздался недалеко от них какой-то шорох. Сердце Варвары сжалось от предчувствия беды, а Богдан-кузнец, вскочив на ноги, приготовился к любой неожиданности. Вдруг из-за дерева, росшим недалеко от костра, появился человек, который приближался к ним медленно, опираясь на палку. По первому взгляду, это был глубокий старик с длинной седой бородой, но с необычно густыми чёрными бровями. На голове у него красовалась меховая шапка в форме колпака, порты были сужены к низу и очень блестели на солнце. Блеск им предавал шёлк, из которого они, видимо, и были сшиты. На нём сверху был надет праздничный кафтан, по всей видимости, сшитый из очень дорогой ткани. Но самым удивительным в его одежде было то, что вместо сапог, которые соответствовали бы его верхней одежде, на нём были тонкие, сплетённые узорами, лапти. Старик приблизился к костру и остановился в косой сажени от него. Он, молча, смотрел на Варвару и Богдана-кузнеца, переводя свой взгляд то на него, то на неё.
— Ну, что смотришь? — спросил Богдан-кузнец, — не знаю, кто ты есть, но мы-то тебя сюда не звали.
Старик закряхтел, покашлял в кулак и присел на корточки рядом с костром.
— Ох, что-то не пойму никак, — заговорил старик, — жарко мне у костра или холодно. Скорее всего, холодно. Никакой огонь не может согреть того, кому оказывают холодный приём. Ух, я просто заледенел от холода!
— А с какой стати тебе оказывать тёплый приём? – спросил старика Богдан-кузнец, — я, хоть и Богдан, да не царевич, а ты из лесу появился, и нам не известно, может, ты — серый волк!
— Думы одолевают меня, ох, думы, — тихим голосом произнёс старик, — мне говаривали, что в одной из деревень проживает Богдан-кузнец, который славится своей добротой и гостеприимством. Неужели, люди неправду говорят! О-хо-хо-хо!
— Ты меня знаешь, откуда?
— Нет-нет! Я знаю доброго и вежливого Богдана-кузнеца, а тебя не знаю.
— Зато я знаю тебя! Ты большой любитель, а может и любительница (это трудно определить) приносить добрым людям зло. Ты ещё ненасытен – тебе всё мало. Ты уже пугал Варвару, ты хотел убить меня. У тебя ничего не получилось, и твоя ненасытность не удовлетворена! Она хочет, чтобы кто-то, а в данном случае мы, в конце концов это зло получили. Какого же тёплого приёма от нас ждёшь, если ты — оборотень?
— Так вот в чём дело! А я-то думаю, отчего это Богдан-кузнец так грубо разговаривает со старым человеком. Оказывается, ты принял меня за оборотня хо-хо-хо!
— А разве это не ты представал перед нами и девушкой, и старухой, и кошкой?
— Не я! Хотя кое-что в этом роде при желании я смог бы изобразить, но такого желания у меня не было и нет! А теперь слушайте: на другой берег речки к змеиному ручью не ходите, там папоротник на Ивана Купала цвести не будет. Где распустится цветок, не скажу. Только своим личным усердием и смелостью человек может добиться того, чтобы цветок дался ему в руки. Ты, Богдан-кузнец, смелый и достойный человек, поэтому могу дать только подсказку: «Не желай, где гуляют, а желай, где тонут».
Старик поднялся на ноги, подошёл к Богдану-кузнецу, протянул ему свёрток и сказал:
— Здесь находится необычное стёклышко. Если захочешь, чтобы кто-нибудь на короткое время уснул, направь на него это стёклышко, и он уснёт. Воспользоваться стёклышком можно только три раза. Если применишь его в четвёртый раз, уснёшь сам, возможно, надолго. Ты, кажется, предположил, что знаешь меня и будто я оборотень. Никогда не делай поспешных выводов, Богдан-кузнец, хотя в твоих предположениях есть доля истины.
С этими словами старик отошёл от Богдана-кузнеца, подошёл к угасшему костру и, не боясь того, что его тонкие лапти могут загореться, встал в самый его центр. Затем своей палкой он стал помешивать угли костра, выбивая из них искры. Их становилось всё больше и больше, они поднимались всё выше и выше и, наконец, в своём фейерверке накрыли старика. Варвара и Богдан-кузнец не успели даже удивиться происходящему, как искры исчезли, а вместе с ними исчез и старик. Перед ними был потухший костёр с тлеющими головешками. Некоторое время Варвара и Богдан-кузнец стояли молча, с разинутыми от изумления ртами. Первым пришёл в себя Богдан-кузнец, посмотрел на зажатый в ладони свёрток и развернул его. Он увидел, что действительно, в свёртке находилось стёклышко, а на внутренней стороне свёртка чётко просматривались слова: податель сего есть мой отец. Фея.
— Вот это да! – воскликнула Варвара, — только что мы лицом к лицу встретились с отцом самой феи!
— Я больше скажу, добавил Богдан-кузнец, пряча свёрток под рубаху, — может быть в первый и последний раз нам посчастливилось поговорить с самим Духом лесным. Я слышал от деревенских стариков, что существуют предания глубокой старины, где говорится, что лесной Дух бывает очень добрым, но часто — непомерно злым. Нам повезло: этот великий волшебник с нами был непомерно добрым!
— И этот добрый Дух, — подхватила его слова Варвара, — произнёс удивительно непонятную фразу: «не желай, где гуляют, а желай, где тонут». Богданушка, не мог же он её сказать просто так! В этом должен быть какой-то смысл?
— Конечно, Варенька, конечно, — подтвердил Богдан-кузнец, — но сейчас он мне непонятен.
— Но это он сказал, когда упоминался цветок. С ним надо искать связь.
— Надо искать, где переночевать, а не связь с цветком!
— А разве мы будем ночевать в лесу?
— А разве ты не заметила, что уже начинает темнеть? Как мы можем воротиться домой, если не сделали дело?
— Мы сделали кусочек дела, Богданушка. Отец феи сказал, что у змеиного ручья папоротник цвести не будет, значит, у нас остаются только два места: лесная поляна и болото. А я, вообще-то, готова ночевать и в лесу!
— Я, думаю, что ему можно верить, и это не оборотень, который приходил к нам с тобой. Теперь мы двинемся к поляне, где растёт папоротник, потому что до неё отсюда ближе, чем до лесного болота.
— Богданушка, а почему у змеиного ручья такое название, ведь за всё это время возле него мы не встретили ни одной змеи?
— Так он течёт по лесу, извиваясь, как змея, отсюда и название. Правда, существует и другое объяснение. Когда-то, в очень давние времена, все змеи, которые обитали в лесу возле ручья на всём его протяжение, перед праздником Ивана Купала собирались только в одном месте. Возможно, это как раз то место, где ручей уходит под землю. Неизвестно, о чём они там говорили на своём змеином языке, но только в этот праздник, когда змеи уже были в местах своего обитания, к ручью лучше было не подходить. Они нападали на человека именно у ручья. В другие дни змеи вообще старались и, наверное, стараются до сих пор, никому не попадаться на глаза.
— Я вот не могу понять, почему это в праздник Ивана Купала происходят такие страшные события. Праздники не должны быть страшными.
— Наверное, кто-то на Ивана Купала обидел какую-нибудь змею, а может быть даже, от нечего делать, и убил. Вот змеи в этот день и мстили.
— Убил перед праздником! Как ужасно!
— Я уверен, Варенька, что нельзя никого убивать ни в какой день вообще. Но, кажется, мы заговорились, а ведь нам ещё надо шалаш соорудить, ночь скоро.
Шалаш решено было поставить под деревьями, недалеко от речки. Богдан-кузнец был мастер на все руки, поэтому, Варвара не сомневалась, что через очень короткое время жилище для ночлега будет готово. Решив помочь ему, она вышла к густому кустарнику, чтобы возле него в буреломе наломать сухих веток. Однако работа не шла на лад; то и дело попадались сырые ветки, потому что дождь закончился совсем недавно. Неожиданно Богдан-кузнец крикнул ей, чтобы она бросила это занятие и пошла бы к речке, набрать в ёмкость воды. Варвара так и сделала. Она взяла ёмкость для воды, вышла на открытую местность, чтобы с пригорка спуститься к речке, но вдруг громко пронзительно закричала, показывая рукой в сторону речки. Богдан-кузнец подбежал к Варваре, посмотрел туда, куда она показывала, и обомлел: на берегу речки, он увидел огромный шевелящийся холм. Присмотревшись, Богдан-кузнец понял, почему холм шевелится, производя в сгущающихся сумерках, жуткое впечатление. Холм состоял из огромного количества змей, которые, наползая друг на друга, делали его каждую секунду, меняющимся по форме. Вдруг, как по мановению волшебной палочки, змеи прекратили беспорядочное движение, и одна за другой, образуя из себя длинные чёрные ленты, поползли в то место, где находились Варвара и Богдан-кузнец. Извивающиеся мерзкие твари, приближались к ним всё ближе и ближе. Не было никаких сомнений, что змеи нападут на Варвару и Богдана-кузнеца. Варвара стояла в полном оцепенении от страха, даже не пытаясь сдвинуться с места. Богдан-кузнец, поняв, что в этой ситуации их может спасти только бегство, крикнул, чтобы Варвара бежала. Наконец, избавившись от оцепенения, Варвара стремглав, не бросая пустую ёмкость, бросилась бегом к деревьям. Богдан-кузнец побежал за ней. Вдруг Варвара споткнулась и упала на землю. Она попыталась быстро встать, но, видимо, при падении подвернула ногу. Подняться на ноги у неё не получалось, а в это время змеи уже подползали всё ближе и ближе.
— Стёклышко!- закричала она, что есть силы, — Богданушка, доставай стёклышко.
Богдан-кузнец, совсем уже забывший о подарке лесного духа, быстро сообразил, что надо делать. Он вынул стёклышко и направил его на змей. Стёклышко засверкало необыкновенным светом. Казалось, что в руках у Богдана-кузнеца зеркальце, благодаря которому рождается солнечный зайчик. Вот такой зайчик и запрыгал на спинах ползучих гадов, а необыкновенность света заключалась в том, что он был ярко-синего цвета. Змеи прекратили своё движение, стало казаться, что на земле лежат не змеи, а кем-то брошенные на землю, длинные чёрные ленты. Богдан-кузнец спрятал стёклышко, подхватил Варвару, взвалил её себе на плечи и побежал к месту их привала. Там, опустив Варвару на землю, он собрал все их вещи и затем, также бегом, снова с Варварой на плечах, углубился в лесную чащу. Богдан-кузнец сам не знал, куда он бежит, ему хотелось только подальше быть от того места, где водятся злобные русалки и агрессивные змеи. Ветки деревьев хлестали его по щекам, ноги спотыкались об ухабины и кочки, а он всё бежал и бежал, стремясь неизвестно куда. Наконец, он остановился, потому что Варвара потребовала это сделать. Богдан-кузнец снял её со своих плеч, поставил на землю и, с трудом переводя дыхание, спросил:
— Варенька, как твоя нога, ты можешь идти?
— Богданушка, а что это всё было?
— А это было то, о чём я тебя предупреждал с самого начала нашего пути: опасности! Их у нас, хоть отбавляй! А ты вот, к несчастью, ещё и ногу подвернула!
— Давай забудем про мою ногу. Слишком много ей внимания! Идти я, наверное, смогу, вопрос только, куда?
— Варенька, ты только не волнуйся, но я не знаю, где мы находимся. Уже темно, поэтому давай дождёмся утра. Утро вечера мудренее.

ГЛАВА 12
Варвара и Богдан-кузнец устроились на ночлег под невысоким ветвистым деревом. Варваре было очень страшно. Она представляла, что, когда она уснёт, к ней подберётся какое-нибудь чудище. И всё-таки Варвара вскоре уснула, потому что за целый день намучилась и очень устала. Богатырский сон тоже очень быстро пришёл к Богдану-кузнецу. Наутро, как только они тронулись в путь, стало происходить нечто необъяснимое. Было солнечное утро, но лес, по которому они шли, резко изменился. Стало очень темно. Богдан-кузнец посмотрел наверх и обомлел, таких деревьев, под которыми они с Варварой стояли, он никогда не видел. Их листья настолько были переплетены, что почти не образовывали просветов. Путешественники двинулись дальше, но пройдя совсем небольшое расстояние, им пришлось снова удивиться. Перед ними предстали папоротники, но совсем не такие, какие были нужны. Это были настоящие деревья, огромной высоты с очень толстым стволом. Непосредственно перед деревьями-папоротниками росли высокие древовидные, травянистые растения, обвешанные непонятными жёлтыми серповидными и трёхгранными плодами.
— Варенька, это не наш лес, — прошептал Богдан-кузнец, — я не понимаю, куда мы попали!
Варвара хотела что-то сказать, как вдруг в нескольких шагах от них появилось непонятное животное, похожее на лошадь, только в отличие от неё, бока у него были все в причудливых полосах. Не успели путешественники удивиться, как лошадь исчезла, а мимо них промчалось ещё более непонятное существо. Оно было высотой в три человеческих роста, и обладало необыкновенно длинной тонкой шеей.
— Богданушка, я ничего не понимаю, проговорила Варвара, — где мы?
— Варенька, ты только не волнуйся, — стал утешать её Богдан-кузнец, — я не знаю, где мы, но обещаю, что выведу тебя отсюда. Мне кажется, что этот лес находится в каком-то другом царстве-государстве.
— Я слышала, что существуют места, откуда сразу же можно попасть в другое время, и в другое место.
— Мы, убегая, случайно ступили на заколдованный участок земли, и попали неизвестно куда. Здесь растут деревья, которые не встречаются у нас, здесь водятся звери, о которых мы и не слыхивали. И это уже не ворожба, а реальность. Главное, Варенька, сейчас ничему ни удивляться и никого не пугаться.
— Богданушка, я, конечно, очень постараюсь не пугаться, но удивляться мне даже очень хочется!
Не успела Варвара произнести эти слова, как высокая трава зашелестела и из неё высунулась широкая морда какого-то животного. Вскоре животное вылезло из травы и показало себя во всей красе. Оно было огромно и обладало бочкообразным телом и короткими ногами. Шерсти на животном не было, зато присутствовал очень длинный хвост. Морду животного украшали маленькие глазки и огромные ноздри. Существо внимательно посмотрело на Варвару и Богдана-кузнеца, помотало головой, пофыркало и снова скрылось в высокой траве.
— Везёт нам, Варенька, — сказал Богдан-кузнец, — нам встречаются очень мирные существа. Не хотелось бы столкнуться с каким-нибудь хищником.
Проговорив эти слова, Богдан-кузнец вдруг тихо зашептал:
— Варенька, видишь вон то дерево. На него очень легко залезть. Быстро забирайся на него, я полезу вслед за тобой. Не будем терять время, вопросы потом.
Через очень короткое время Богдан-кузнец и Варвара были уже на дереве, и это их действие оказалось не лишним. Появилось очень странное животное, похожее на ящерицу, каких немало встречается в лесу и на деревенских полях. Только ящерица эта была огромной величины. Шла она на задних толстых лапах – передние лапы были очень маленькими всего с двумя пальцами и были прижаты к передней части туловища. У неё голова казалась очень массивной, видимо, поэтому её уравновешивал большой хвост. Пасть животного украшало несметное количество зубов.
— Только ты упомянул про хищника, — зашептала Варвара, — и вот он здесь.
— И как видишь, — ответил Богдан-кузнец, — этот хищник не один. Сейчас что-то будет!
И действительно, появилось ещё одно животное, по отношению к которому, первое страшилище явно добрых намерений не испытывало. Появившееся животное тоже можно было назвать страшилищем. Оно обладало очень длинной шеей, и при этом само тело животного было огромного размера. Челюсти у него были небольшими с очень маленькими зубами.
— Богданушка, — продолжала шептать Варвара, — Нам надо лезть по дереву, как можно выше. Если этот, что с длинной шеей, её вытянет, так он сразу до нас достанет. Мне не хочется, чтобы я вдруг оказалась его обедом.
Богдан-кузнец согласился с предложением Варвары, только вверх они не полезли. Между животными началось сражение, а Варвара и Богдан-кузнец просто замерли на своих местах. Это зрелище нельзя было пропустить, только вот первая огромная ящерица как раз этого зрелища и лишила Богдана-кузнеца. В мгновение она перекусила длинную шею своего соперника, на этом сражение и закончилось. Богдану-кузнецу и Варваре пришлось быть свидетелями того, как внизу около их дерева страшная ящерица наслаждалась поглощением пищи, добытой в скоротечном сражении. Насытившись, ящерица скрылась в кустах, а Варвара и Богдан-кузнец ещё долго сидели на дереве. Они слезли с него только после того, как решили, что опасность им, видимо, больше не грозит. Надо было продолжать свой путь, и они, ориентируясь на солнце, пошли в том направлении, в каком пошли бы, находясь в своём деревенском лесу. Другого выхода у них не было. Они шли под пение, крики и взвизгивание неизвестных созданий, которые обитали в кронах деревьев в огромных количествах. Лес изобиловал птицами, о которых в своей деревне они и слыхом не слыхивали. Неожиданно лес поредел, и путешественники вышли к большой реке; радовало то, что она не преградила им путь. Река текла в том же направлении, куда шли и они. Богдан-кузнец не подавал виду, что очень встревожен, он очень боялся своей тревогой напугать Варвару, ведь рано или поздно она может прийти к мысли, что идти вдоль реки можно бесконечно. Богдан-кузнец мучительно думал, что можно предпринять, чтобы не пропасть в этой необычной неизвестной местности. Между тем, река резко сменила направление течения, и вдоль неё идти не было смысла, потому что им надо было двигаться только по солнцу. На их пути снова встал лес, в который они и вошли. Варвара сразу же подбежала к необыкновенному кусту из цветов, чтобы полюбоваться им. Богдана-кузнеца заинтересовало совсем другое лесное зрелище. Это была своеобразная стена, состоящая из деревьев и очень странных вьющихся растений, похожих на верёвки. Они обвивались вокруг стволов деревьев, цепляясь за них своими необыкновенными усиками. Перекидывая свои верёвки – ответвления с одних деревьев на другие, они и образовывали непроходимую чащу. Эта чаща имела своеобразную окраску, потому что множество растений – верёвок было розового цвета. Вдруг почти одновременно случились два удивительных и страшных события. Варвара, залюбовавшись чудесными цветами, вплотную подошла к кусту, который из них и состоял. Она протянула руку, чтобы сорвать цветок, но сделать это она не смогла, потому что её ладонь прилипла к лепесткам растения. Варвара изо всех сил пыталась освободиться, но напрасно. Бутоны цветка, превратившись в своеобразные щупальца, со всех сторон охватили её руку и стали затаскивать куда-то вглубь куста. Варвара почувствовала, что все её открытые части тела стали покрываться какой-то омерзительной пахучей слизью. Стебли цветка, словно, какие-то длинные руки, стали сжимать её тело. Варвара, почувствовав, что задыхается, стала из последних сил звать на помощь Богдана-кузнеца, но в это же время он сам был в беде. Длинные верёвки на деревьях внезапно прижали его тело к дереву. Концы некоторых верёвок превратились в необыкновенно крепкие петли, которые, затянувшись на его запястьях, потянули его тело вверх. Положение Богдана-кузнеца было незавидным – верёвки тащили его в недра густой загадочной кроны дерева. Богдан-кузнец не знал, что его ждёт на вершине этого неизвестного ему дерева, но это сейчас его не волновало. Он услышал крики Варвары, увидел, что с ней происходит, и у него было только одно желание: спасти её. Но для этого ему необходимо было сначала спасти себя. Богдан-кузнец потянул свою руку к своему поясу, где был у него нож. Туго натянутая верёвка, не давала ему возможности двигать рукой. В этот момент Варвара отчаянно закричала, а Богдан-кузнец вдруг почувствовал необыкновенный прилив сил. Он потянул за верёвку с такой энергией, что почувствовал страшную боль, потому что верёвка в напряжении впилась в его запястье. Тем не менее, благодаря могучему усилию, Богдан-кузнец сумел дотянуться до ножа. Схватив его, он полоснул им по верёвке, которая держала другую его руку. Через мгновение Богдан-кузнец уже летел к земле с той высоты, на которую успели затащить его верёвки. Не обращая внимания на ссадины, которые причинили ему при падении колючие ветки дерева, Богдан-кузнец бросился на помощь Варваре. Куст затащил её к себе полностью. Бутоны цветов лежали у неё на голове – Варвару видно не было. Богдан-кузнец выхватил стёклышко и направил его на куст. С кустом стало твориться что-то необыкновенное! Все бутоны цветов сразу же поникли и завяли. Стебли потеряли плотность и приникли к земле. Куст стал представлять собой завядшую клумбу, посредине которой, лежала спящая Варвара. Богдан-кузнец поднял её, пристроил у себя на спине и зашагал быстрыми шагами строго по солнцу. Богдан-кузнец прошёл уже довольно большое расстояние, когда Варвара проснулась. Она тут же забросала Богдана-кузнеца вопросами, но не успел он ответить даже на один из них, как оба путешественника покатились кубарем по очень крутому склону в бездну. Когда они пришли в себя, то увидели, что лежат на дне огромной воронки, выбраться из которой, не представлялось возможным. Варваре и Богдану-кузнецу, после всех событий, которые с ними произошли, просто надоело бояться. Они привыкли действовать, вот и на этот раз действие было единственным спасением для них. Путешественники стали обследовать дно воронки, не понимая даже, что они собственно ищут. И всё-таки их поиски были не напрасными. Перед Варварой и Богданом-кузнецом открылся вход в какую-то пещеру. Не входя в неё, они стали перебрасываться фразами:
— Варенька, — обратился к Варваре Богдан-кузнец, — что ждёт нас в этой пещере, я не представляю, но надеюсь, что она может стать спасением для нас.
— Как же это может произойти? — спросила Варвара.
— Она же всё-таки куда-то ведёт, значит, возможно, сможет вывести нас наружу.
— Или завести в тупик!
— Варенька, а разве мы не в тупике? Мы осмотрели с тобой склон воронки, по нему наверх невозможно подняться.
— Да, Богданушка, к тому же, наверху нам всё время грозят опасности!
— Тогда решено! Огниво у нас есть, трут есть, значит, мы сможем осветить наш путь в пещере.
Приняв решение, Варвара и Богдан-кузнец вошли в неё. Вначале, когда удалось поджечь трут кресалом, и они пошли по пещере, стало понятно, что она представляет собой туннель, который ведёт неизвестно куда. Огниво плохо им помогало, и они практически всё время шли в темноте, держась за руки. Очень пахло сыростью. Иногда, когда случайно кто-то из них прикасался к стенке тоннеля, к пальцам прилипала плесень. Конечно, очень неуютно им было идти в темноте, хотя это было ещё терпимо. Но вот, когда под ноги им бросалось что-то живое и мягкое, Варвара от ужаса не могла сдерживать крик. Богдан-кузнец, как мог, успокаивал её, убеждая мысленно самого себя, что всё не так страшно, потому что в ноги им бросаются обыкновенные крысы. Вдруг Варвара громко произнесла фразу, которую Богдан-кузнец сначала не понял:
— Богданушка, мне кажется, что дышать стало легче.
Богдан-кузнец, наконец, поняв смысл, сказанного Варварой, не менее громко закричал:
— Мы спасены!
Затем он поделился с Варварой соображением, почему их путь в тоннеле скоро закончится. Он объяснил, что, если дышать стало легче, значит, в тоннель стало поступать больше воздуху. Это может быть только в том случае, если выход из тоннеля уже близок. Богдан-кузнец не ошибся — через очень короткое время они из него вышли, попав на опушку какого-то леса.
— Варенька, — закричал Богдан-кузнец, — посмотри, посмотри, это же наш, деревенский лес! Узнаю его, в этих местах я уже бывал.
Но каково было удивление путешественников, когда, обернувшись, они не увидели выхода из тоннеля, потому что его просто не было.
— Не знаю, что это за чудеса, — произнёс Богдан-кузнец, — но только наш путь по непонятному лесу и по загадочному туннелю, закончен. Теперь мы в родных местах. Жаль только, что мы всё ещё далеки от конечной цели нашего путешествия.
— Давай отдохнём, Богданушка, — попросила его Варвара, — я очень устала.
— Вон там я вижу упавшее дерево, на него присядем и отдохнём, — согласился он с Варварой,- сейчас, наверное, наши парни с девчатами на поляне гуляют, да хороводы водят, а мы с тобой другой уж день, как в пути!
— Богданушка! Повтори, что ты сейчас сказал, — попросила Варвара.
— Я сказал, что наши парни с девчатами на поляне гуляют…
— Вот именно, Богданушка, на поляне гуляют! А, что нам сказал лесной Дух? Он сказал «не желай, где гуляют». Это же и есть его подсказка! Получается, что нам не надо идти к поляне, где растёт папоротник.
— Продолжай, Варенька, продолжай!
— Лесной Дух нам говорил, что надо желать, где тонут. А, где можно утонуть? В речке, озере или на болоте. Ни у речки, ни у озера близ нашей деревни папоротник не растёт, зато он растёт в лесу на болоте! Это и есть указание лесного Духа на то, что там зацветёт папоротник на Ивана Купала!
— Варенька! Ты умница, умница, умница! Правда, мы тонуть не будем, мы просто сорвём волшебный цветок папоротника.
— Мы всё узнали, и теперь нам можно возвращаться домой!
— Конечно же! Домой, домой!
Домой они вернулись уже без всяких приключений и три дня не выходили из своих жилищ — отсыпались. Потом, когда они снова встретились, оказалось, что гулять за околицей деревни им некогда. Наступал праздник Ивана Купала, и Богдан-кузнец должен был исполнить то, что ему поручила фея — сорвать волшебный цветок папоротника. Естественно, Варвара решительно заявила, что пойдёт вместе с ним.

ГЛАВА 13
Ночь накануне праздника Ивана Купала выдалась очень светлой. С неба глянули такие яркие звёзды, что и солнца не надо – лес был освещён, как днём. Богдан-кузнец и Варвара были уже в пути, который вёл их прямо на болото. Большой странностью в начале их пути было то, что, несмотря на отличную видимость, они всё равно постоянно спотыкались о какие-то кочки, неизвестно откуда взявшиеся, и цеплялись одеждой почти за каждый куст. Им казалось, что это не они цепляются за кусты, а это кусты сами кидаются на них, чтобы порвать их одежду в клочья. Лес просто одаривал их сюрпризами: почти под каждым деревом и на полянках росли белые грибы-красавцы, которые своим великолепием как бы зазывали: сорвите нас, сорвите. Варвара и Богдан-кузнец после всех своих приключений были очень осторожны. Они предполагали, что, если им что-то не понятно, значит, возможна в данную минуту угроза какой-то опасности. Тем не менее, несмотря на то, что именно сейчас они и не понимали, откуда столько грибов, всё-таки решили насобирать их побольше. Время до полуночи было ещё много, значит, слишком торопиться на болото было незачем. Варвара выбрала, как ей показалось, самый красивый гриб и осторожно вырвала его из земли. Не успела она полюбоваться его прекрасной, шляпкой, как вдруг шляпка взорвалась, и в глаза Варвары брызнул какой-то сок. Не оставалось сомнений в том, что эта жидкость ядовита, потому что Варвара тут же потеряла способность видеть. Она протирала глаза рукавом своей сорочки, потом, вынув платок, стала протирать им глаза – ничего не помогало. Варвара ослепла. Богдан-кузнец бегал вокруг неё, суетился, но не знал, чем ей можно помочь. Он готов был сам ослепнуть, лишь бы его Варенька прозрела, но несчастье случилось именно с ней. Варвара села на землю и горько заплакала – с этого времени ей нужен был уже не цветок папоротника, а поводырь. Вдруг Богдан-кузнец увидел, как с небольшого деревца, возле которого он стоял, на тонкой нити стал спускаться какой-то сосуд, очень похожий на прозрачный ларец. Он, медленно раскачиваясь, остановил свой спуск на уровне поднятой руки Богдана-кузнеца. Кузнец понял, что ларец не мог появиться просто так, видимо, кто-то очень хотел, чтобы этот ларец он увидел. Богдан-кузнец протянул руку и подтянул к себе сосуд – в нём была какая-то жидкость. Открыв крышку, Богдан-кузнец вылил немного жидкости к себе в ладонь и понюхал её — она запаха не имела. Кузнец сразу решил для себя, что ему делать. Он подбежал к плачущей Варваре, схватил её платок и тут же, подбежав к ларцу, смочил его, находящейся в ларце жидкостью. Затем он бросился к Варваре и стал протирать смоченным платком её глаза. То, что произошло дальше, трудно было как-то объяснить. Сразу же произошло несколько чудес: Варвара прозрела и закричала так, как, наверное, не кричала до этого никогда в жизни:
— Богданушка, я снова вижу, вижу, вижу!
Но самым удивительным чудом оказалось то, что Варвара и Богдан-кузнец увидели. А увидели они, что ни белых, ни каких-либо других грибов под деревьями не было. Деревца, с висящем на нём ларцом, тоже не было. Всё это куда-то исчезло.
— Богданушка, что всё это было? – спросила Варенька, вытирая слёзы, Богдана-кузнеца.
— Не знаю, — ответил Богдан-кузнец, — но догадываюсь. Нам кто-то очень хочет помешать сорвать цветок папоротника, и кто-то хочет, чтобы мы его сорвали.
— Я тоже кое о чём догадываюсь, — сказала Варвара, — помогает нам, конечно же, фея, а злобных сил так много, что не хочу даже думать, кто конкретно вредит нам.
— Думаю, — сказал Богдан-кузнец, — вредить — это их любимое занятие, и они будут им заниматься и дальше.
Варвара и Богдан-кузнец продолжили путь, но не успели они сделать несколько шагов, как увидели, что, куда бы они ни глянули, везде растёт папоротник. Они растерялись, потому что понимали: среди такого моря папоротников трудно найти то место, где непосредственно распустится цветок. Куда бы они ни ступили, под ногами у них по-прежнему зеленели листья папоротника. Варвара и Богдан-кузнец присели на поваленное дерево передохнуть и собраться с мыслями.
— А ведь нам надо, — сказал Богдан-кузнец, — кое-что сопоставить. Совсем недавно перед нами было море грибов, сейчас – море папоротника. Случайно ли это?
— Нет, не случайно, — ответила Варвара. – Конечно, не случайно! Я уверена, что, как те грибы были ложными, так и этот папоротник ложный – не настоящий.
— А это значит, что нам, прежде чем что-то предпринимать, надо хорошенько подумать. Иначе нас ждёт неудача.
— А вот давай и подумаем, правильно ли мы сделали выводы из того, что нам сказал старик в лесу.
— Что ты имеешь в виду?
— Он нам подсказал, что цветок распустится не на лесной поляне, а на болоте. Это так, но его слова ходи, где тонут, по-моему, означают большее. Место, где растёт папоротник, исходя из его подсказки, примыкает непосредственно к болоту. То есть цветок должен распуститься на границе между зарослями папоротника и болотной топью.
— Правильно, Варенька! А ещё его слова означают, что нам не надо обращать внимание на тот папоротник, что сейчас растёт у нас под ногами. Пусть, хоть весь лес им покроется – нам он не нужен! Я же много раз бывал на этом болоте и знаю, что место, где оно начинается, совпадает с небольшой полянкой, где растёт папоротник. Только там мы и будем ждать, когда распустится цветок, и нигде больше!
Варвара согласилась со словами Богдана-кузнеца, и они двинулись по направлению к болоту. Звёзды по-прежнему ярко светили, путь был хорошо освещён. Вдруг они увидели вдалеке огонёк. Создалось впечатление, что в траве возле деревьев загорелся какой-то фонарик. Они подошли к этому месту ближе и Варвара воскликнула:
— Смотри, смотри, Богданушка, это же распускается цветок!
И действительно, перед ними открылось настоящее зрелище. Маленький яркий цветочек на их глазах становился всё больше и больше. Его лепестки, насыщаясь каким-то необыкновенным чудным цветом, разворачивались, как бы, стараясь показать все световые оттенки своей сияющей красоты. Варенька и Богдан-кузнец остановились возле цветка, не зная, что им делать в этой ситуации.
— Богданушка, — продолжала восклицать Варвара, — это же наш волшебный цветок! Но неужели мы неправильно поняли старика?
— Не знаю, Варенька, — растерянно ответил Богдан-кузнец, — но думаю, что этот цветок ложный, как и белый гриб, разорвавшийся у тебя в руках! Мы его сорвём, будем ждать, когда его заберёт фея, а в это время настоящий цветок достанется злыдням. Что тогда?
— Но ведь это цветёт папоротник, а болото, как я знаю, совсем не далеко. Очень возможно, что цветок настоящий, а наши предположения, где он должен расцвести – это наши фантазии?
— Так что же, будем его срывать?
— Мне кажется, Богданушка, я только сейчас я поняла, что цветок мы срывать не будем!
— Почему?
— Посмотри на звёзды.
— Посмотрел и что?
— Звёзды показывают, что полночи ещё нет, а, значит, этот цветок ложный! Настоящий цветок распускается только в полночь.
— Как же я сам не догадался!
— Для этого есть я. Ты догадаешься о чём-нибудь другом в другой раз!

ГЛАВА 14
Варвара и Богдан-кузнец пошли дальше, а идти им оставалось не много. Болото было совсем близко. Вдруг перед ними совершенно неожиданно раскинулось арбузное поле. Конечно, лес освещался яркими звёздами, но всё-таки в лесу было довольно темновато, потому что ночь, какая бы светлая она не была – это всё-таки ночь. По этой причине Варварка и Богдан-кузнец сначала подумали, что это всё-таки не арбузное поле, а что- то другое, хотя сами не могли понять, чем другим это могло быть. Когда же они убедились, что действительно перед ними арбузы, Варвара засмеялась и весело сказала:
— Смотри, Богданушка, арбузы, вот смех-то! Разве на болоте могут расти арбузы? Нет, тут расти, они никак не могут, значит, нас опять пытаются обмануть. Правда, этот обман какой-то смешной! Грибы — это было правдоподобно, арбузы – смех один. Это ложные арбузы, ребёнку было бы понятно!!
— Если, по-твоему, всё так неправдоподобно, — сказал Богдан-кузнец, — то какая же цель у этого арбузного поля?
— Может кто-то подумал, что мы совсем с ума сошли, и от этого сорвём какой-нибудь арбуз, чтобы полакомиться. Возможно, арбузы отравлены – вот и цель!
— Нет, тут что-то не так! Совсем не так! Не думаю, что этот кто-то действительно поверил, что после всего, что с нами произошло, мы кинемся, среди ночи, есть арбуз.
— Так мы и не будем его есть, мы просто пойдём дальше к болоту.
Варвара уже хотела ступить на арбузное поле, уже сделала несколько шагов к нему, как вдруг Богдан-кузнец очень громко приказал: «Стоять»! Варвара, вздрогнув, остановилась, а Богдан-кузнец подошёл к небольшому пню, и, подключив всю свою богатырскую силу, вырвал пень с корнем. Затем он подошёл к арбузному полю и зашвырнул пень на самую его середину. Вдруг арбузы стали потихоньку проваливаться куда-то вглубь вслед за пнём. Поле как будто бы закипело, и откуда-то из глубин на поверхности стали появляться пузыри.
Через некоторое время все арбузы исчезли, а Варвара и Богдан-кузнец увидели перед собой грязное, всё покрытое тиной и сучьями, болото.
— Надеюсь, ты представляешь, — грустно спросил Варвару Богдан-кузнец, — что случилось бы с нами, если бы мы ступили на арбузное поле?
— Богданушка, я же говорила недавно, что ты догадаешься о чём-нибудь в другой раз, вот ты и догадался.
Не успела Варвара сказать Богдану-кузнецу ещё что-нибудь, как перед ними появилось какое-то пузатое чудище. Это был Лихо-одноглазое. Он сразу же своим скрипучим голосом обратился к ним с речью:
— Эй, незваные гости, вы очень сильно разозлили меня, хотя злить меня очень опасно! Я, Лихо-одноглазое, разве не давал вам понять, что сюда ходить не надо? Вы, может быть, и умники, но очень глупые умники. Неужели вы не понимали, что здесь вам делать нечего, что кроме наказания за своё упорство, вы здесь ничего не получите? Спешу сообщить, что я придумал для вас наказание: я утоплю вас в болоте, потому что сами вы тонуть в нём не захотели. А ты, Богдан-кузнец, неужели думаешь, что, если обладаешь огромной силой, которая помогает тебе вырывать пни с корнем, ты способен справиться со мной? Неужели ты думаешь, что справишься с одним из известнейших и могучих демонов леса?
— Думаю, что справлюсь, — спокойно сказал Богдан-кузнец, — вынимая своё волшебное стёклышко.
Он тут же направил луч от стёклышка на Лихо-одноглазое, и тот стал потихоньку оседать на землю. Варвара ещё не успела сообразить, что произошло, как от болота в тёмный лес понёсся храп Лиха-одноглазого. Он уже крепко и безмятежно спал. События стали развиваться с необыкновенной быстротой. Вдалеке, как раз на границе между болотом и полянкой, где растёт папоротник, загорелся огонёк. Варвара и Богдан-кузнец сразу догадались, что это начал распускаться волшебный цветок. Надо было действовать, и они бегом бросились к огоньку, почему-то, не соблюдая никаких мер предосторожности. Они, конечно, знали, что цветок находился на полянке, граничащей с болотом, но его прекрасное цветение усыпило их бдительность. Они уже были рядом с цветком, как вдруг нога Богдана-кузнеца соскользнула с тропинки и тут же провалилась в трясину, которая незамедлительно стала ногу засасывать. Богдан-кузнец обладал огромной силой, и ему не составило бы большого труда вытянуть ногу из трясины, только от огромного усилия вторая его нога тоже съехала с тропинки, и Богдан-кузнец оказался уже по пояс в трясине. Варвара заплакала, она ясно поняла, что помочь ему ничем не сможет. А тем временем трясина засасывала Богдана-кузнеца всё глубже и глубже. Казалось, что спастись ему уже не удастся, потому что на поверхности трясины оставалась только его плечи и голова. Богдан-кузнец, борясь с трясиной, из последних сил крикнул Варваре:
— Сорви, сорви скорее цветок!
Варвара бросилась к цветку и сорвала его. Всё вокруг осветилось ярким светом. Цветок в руках Варвары представил собой прекрасный бутон, лепестки, которого, словно горели ярким пламенем.
— Направь, направь цветок на меня, — задыхаясь, крикнул Богдан-кузнец.
Варвара направила чудесный бутон на Богдана-кузнеца, и на её глазах стало происходить чудо. Цветок вырвался из её руки, подлетел к Богдану-кузнецу, медленно покружил вокруг него, а затем так же медленно полетел к суше, вытягивая его из трясины какой-то своей невидимой нитью. Вскоре Богдан-кузнец был уже на суше – цветок спас его. Варвара от радости, что Богдан-кузнец спасся, стала бегать вокруг него, не зная, что делать дальше, а между тем, цветок стал подниматься всё выше и выше, и вскоре вовсе скрылся из глаз.
— Богданушка, — спросила Варвара, — как ты догадался, что надо делать мне с цветком?
— Такой цветок, как я уже говорил, в народе зовётся разрыв-травой. Её сила на праздник Ивана Купала очень большая. Она помогает открывать любые замки, помогает открывать спрятанные клады. Я подумал, что может быть эта сила и мне поможет. Как видишь, я не ошибся.
— Богданушка, я очень, очень счастлива! Я очень рада, что цветок спас тебя, только теперь он нам недоступен, мы не сможем отдать его фее.
— Главное, что его не сорвали злыдни, а это означает, что её поручение мы выполнили. Кстати, я почти уверен, что цветок к ней и полетел.
— Так, значит, мы можем возвращаться домой?
— Конечно, нам теперь здесь делать нечего.
Варвара и Богдан кузнец тронулись в обратный путь, но и на этот раз спокойно добраться до деревни им не удалось. Неожиданно на пути у них возникло существо, которое им обоим было очень хорошо знакомо. Это был злыдень, который уже появлялся перед ними в образе девушки, а затем в образе старухи. На этот раз на Варвару и Богдана-кузнеца было обращено старушечье лицо.
— Как же я рад вас видеть, — заговорило существо, — даже не представляете, как рад! Впрочем, Варька мне не нужна! Радость от нашей встречи я хочу разделить только с тобой, Богдан-кузнец, потому что ты и только ты вызываешь у меня огромное желание извести тебя. Все неприятности у нас из-за тебя, поэтому, надеюсь, ты понимаешь, какую радость я имею в виду!
— У кого это у нас? — спросил Богдан-кузнец.
— Меня зовут Цевтрем, ответило существо, — я представляю собой род злыдней, но буду действовать только от своего имени. Ты по просьбе феи посмел выковать такой ключ, что теперь даже нам, Великим злыдням, не под силу без этого ключа выпустить из клетки Горе людское. Ты помешал нам овладеть цветком папоротника, который мог бы помочь нам эту клетку открыть. За это ты должен ответить!
— Как я предполагаю, — сказал Богдан-кузнец, — моим судьёй и палачом собираешься стать ты?
— Собираюсь, очень даже собираюсь, — ответил Цевтрем, — я уже, как ты помнишь, хотел извести тебя при помощи хитрости, теперь мне на помощь придут мои когти.
Существо, называющее себя Цевтремом, вдруг упало на землю и в мгновение превратилось в огромную чёрную кошку с устрашающими когтями. Кошка сразу же бросилась на Богдана-кузнеца, который, конечно же, ожидал нечто подобного. Он ловко увернулся от нападения, и кошка, пролетев мимо него, вместо Богдана-кузнеца, впилась когтями в дерево, растущее за ним. Не успела она отцепиться от дерева, как Богдан-кузнец, развернувшись, открытой ладонью ударил её по туловищу. Несмотря на то, что тело кошки было огромно, она отлетела от дерева так, как отлетает щепка от полена, по которому бьют топором. Перевернувшись несколько раз в воздухе, кошка улетела от удара в ближайшие кусты, но тут же выскочила оттуда и снова бросилась на Богдана-кузнеца. Он неожиданно упал на спину, и когда кошка пролетала над ним, двумя ногами опять ударил её, только на этот раз – в живот. Раздался страшный рык, как будто он шёл не от кошки, а от какого-то дикого зверя. Кошка, упав на землю, затряслась в каких-то немыслимых судорогах и вдруг неожиданно опять превратилась в то существо, что называло себя Цевтремом. Цевтрем тяжело дышал, старушечье лицо ещё больше сморщилось, из его рта высунулись необыкновенно длинные клыки.
— Нет, — зарычал Цевтрем, — ты не победил меня. Злоба к тебе не даст мне ослабнуть. Моя победа сейчас придёт — клыки уже чувствуют, как перекусывают твою шею. Я знал, что ты наделён огромной силой, но не предполагал, что ты настолько ловок. Только всё равно твоя ловкость тебе не поможет, потому что сейчас я применю колдовство, против которого ты, Богдашка, будешь бессилен! Но, если ты отдашь мне ключ, то я не трону вас. Пойдёшь спокойно со своей Варькой домой.
— Удивляюсь жадности всей вашей злобной компании, — ответил Богдан-кузнец, — то вам цветок подавай, то ключ какой-то требуете! Могу дать совет. Если вы без цветов жить не можете, займитесь их выращиванием. Кстати, это занятие очень помогает от злобы освобождаться. Ну, а ключ ты лично можешь спросить у Яги, я слышал, что в лесу водится такая бабуля. Ходят слухи, что она в избушке проживает, так вот ключ от этой избушки у неё и спроси.
— Ты осмеливаешься шутить надо мной, — взревел Цевтрем, — только эти шутки дорого тебе обойдутся! Я вижу, ты сам напрашиваешься на то, чтобы я уничтожил тебя. В этом отказа не будет, и я это сейчас с удовольствием сделаю.
Богдан-кузнец, не обращая внимания на угрозу, взмахнул рукой, приглашая Цевтрема продолжить схватку. Так получилось, что в результате резкого движения руки Богдан-кузнец выронил на траву свёрток, в котором находилось, уже бесполезное для него, стёклышко. Цевтрем мгновенно бросился к этому свёртку. Он был уверен, что кроме ключа там ничего другого быть не могло. Быстро развернув свёрток, Цевтрем увидел не ключ, а какое-то стекло. Не успел он, как следует рассмотреть его, как от стекла в старушечье лицо Цевтрема ударил яркий свет, мгновенно отправивший его в глубокий сон.
— Стёклышко, — воскликнула Варвара, — опять нас спасло стёклышко!
— Удивительно, — восторженно, сказал Богдан-кузнец, — я ведь больше не имел права использовать стёклышко. К счастью, моё право необыкновенным образом перешло к этому уроду. Замечательно! Пусть поспит немного, ну, а нам с тобой, Варенька, давно пора быть дома. Пойдём скорее отсюда, а стёклышко я всё-таки заберу с собой на память.
Богдан-кузнец поднял стёклышко, лежащее возле спящего Цевтрема. Затем он и Варвара быстро пошли в сторону своей деревни, и на этот раз добрались до неё без всяких приключений.

ГЛАВА 15
Стоял один из холодных летних вечеров, когда даже лесные зверьки, обладающие довольно тёплыми шубками, не могли понять, почему им так холодно, Ветер выл необыкновенно, деревья раскачивались так, что казалось, будто все они разом задумали переломиться пополам. Постоянно каркали вороны. Несмотря на режущее слух карканье, оно не могло заглушить шум деревьев, в которых гулял воющий ветер. Поляну близ избушки, где проживала Яга, неярко освещала тусклая всплывающая луна, заменяющая своим светом свет угасающей бледной зари. На поляну поодиночке стали собираться злыдни. Последней появилась Яга. Настроение у неё, судя по тому, как она начала свою речь, было явно не праздничное.
— Ну что, злыднюшки? – заговорила Яга, — холодно вам? Вижу, что холодно, только я вас в свою избушку, где очень жарко, не приглашу — не заслужили. Главное, что ума у вас, чтобы сделать очень нужное дело, не хватило! Разрыв-травы у нас до сих пор нет. Своими действиями вы умудрились сделать так, что расцветший цветок папоротника на Ивана Купала, проплыл мимо ваших носов. Теперь же, мне кажется, вы собираетесь прозевать, когда мимо этих же носов будет проплывать и ключ. Вы — не злыдни, вы – бесполезные гнилые пеньки! Ну, ладно! Не могу же я требовать, чтобы вы все разом вдруг поумнели. А теперь быстро собирайте сучья и складывайте их в центре поляны. Мы будем разводить костёр. Начальником сборщиков сучьев назначаю лешего. Он огромный специалист по сучкам. И ещё: не спрашивайте, зачем нам костёр. Поймёте потом, а сейчас – вперёд, сучья вас ждут.
Злыдни бросились собирать сучья и складывать их в центре поляны. Когда образовалась довольно большая куча из сучьев, Яга приказала злыдням прекратить работу. Затем она, видимо, научившись у колдуна, громко засвистела, засунув в рот два пальца. Из её избушки выбежал огромный чёрный кот и подбежал к Яге. Она что-то тихонько нашептала в ухо коту, и он, подбежав к куче из сучьев, стал исполнять своеобразные акробатические упражнения. Кот прыгал через кучу взад-вперёд, кувыркаясь, как акробат. Вдруг после очередного кошачьего кувырка все увидели, как из шкуры кота фейерверком посыпались искры, которые моментально подожгли сухие сучья. Кот стремглав убежал в избушку, а посреди поляны образовался огромный костёр.
— Ну, птенчики вы мои, — закричала громко Яга, — а теперь становитесь в ряд. Мы будем ходить вокруг костра. Я стану читать заклинания, а вы повторяйте за мной всё, что я буду говорить.
Яга первой вприпрыжку двинулась вперёд, а за ней, толкаясь, как будто им не хватало места, пошли злыдни, повторяя, как Яга и приказывала, произносимые ей, заклинания:
Мы ключик этот найдём живо,
Нутро потому что у нас лживо,

И всех мы тогда объедим, обжадним и ограбим.
Мы зло вскипятим на огне нашем.
Оно закипит, как вода в чаше.
Мы этот огонь под похлёбкой из зла не ослабим!
Эгей, огой! Вступайте–ка в зло ногой.
Оно, как болото, оно, как болото,
Затянет всех с головой!
После того, как Яга прекратила произносить заклинания, она приказала всем остановиться, а затем произнесла:
— Ну что, не устали? Хо-хо! Вижу, устали. Вон Лихо пузатое кряхтит так, как будто всё это время тащил на себе корову. Ладно, надеюсь, вы поняли, зачем нам был нужен костёр! А теперь, детушки, его надо потушить. Сучья хоть и сгорают сейчас, а всё равно ни за что не сгорят. Костёр будет существовать до тех пор, пока мы огонь сами не потушим. Ну-ка, Лихо-одноглазое, начинай! Попробуй задуть костёр!
Лихо–одноглазое стал дуть так, что казалось не надувающиеся щёки, а его толстенный живот лопнет в первую очередь. Все усилия Лиха были напрасны, костёр потушить не удавалось. Яга приказала дуть остальным злыдням. Леший и Жадина-Говядина старались изо всех сил – напрасно, костёр только ещё больше разгорался. Наконец, Яге надоело смотреть на своих подчинённых, которые явно не оправдывали её к ним доверия по погашению костра. Она яростно закричала на них:
— Да вы хоть что-нибудь умеете делать? Глядя на вас, внутри меня закипает вся моя духовная натура! Мрак, отчаяние и злость – вот что в ней сейчас находится!! Вы ведь не простые злыдни. Вы – существа, приближённые ко мне, а, значит, и к самому колдуну. Конечно, вы — злыдни безмозглые, плохонькие и совершенно никудышные, но всё-таки — волшебники. Маленькие–премаленькие, но всё же – волшебники. Где же ваше умение? Вы не можете потушить обыкновенный костёр!
— Но это как раз — необыкновенный костёр, — осмелился подать голос леший, — ты заколдовала его.
— Так расколдуйте, — завизжала Яга, — или мне опять надо силы свои тратить?
— А мы тоже силы тратим и, хоть твой костёр не потушили, зато много чего другого смогли сделать, осмелился заговорить Лихо-одноглазое, — например, мы такие слухи по деревням разнесли, что теперь вместо того, чтобы веселиться, люди сидят дома по вечерам, да трясутся от страха.
— Да, — зло ответила Яга, — люди, как и приказывал колдун, должны жить в страхе, и в этом направлении вы поработали неплохо, но этого мало! Неужели вы думаете, что колдун на вас орденов за это навешает? Что касается меня, то вот я бы вас наградила по заслугам. Леший получил бы орден сгнившей щепки! Жадина-Говядина была бы награждена орденом прошлогодней коряги! Лихо-одноглазое был бы награждён сразу двумя наградами: орденом вздутого живота и медалью за съедение тухлой курицы.
Злыдни молчали и только поёживались. Яга схватила свою метлу и несколько раз взмахнула ей над костром, огонь погас.
— Над пеплом от этого костра, произнесла Яга, — я излагаю вам свой план, который вы выполните беспрекословно, клянусь ступой! Подумайте, кого всей душой любит Богдан–кузнец?
— Варьку, — в один голос сразу ответили злыдни.
-. Правильно! – одобрила ответ злыдней Яга, — ей-то он, конечно, доверит тайну своего ключа! Вот этого нам и надобно. По вашим кислым физиономиям, я определяю, что вы не понимаете, к чему я клоню. А мыслишка моя такая, что Варвара с удовольствием заберёт себе ключ на хранение. Только это будет не совсем Варвара, это будет Жадина-Говядина. Ну, что вы на меня глаза таращите? Я понимаю, что вы ничего не понимаете, а ведь всё очень просто: Варварой или, как вы выражаетесь, Варькой, будет Жадина-Говядина. Да, да! Ты будешь Варварой, жадинка ты моя!
Жадина-Говядина встрепенулась, как от щелчка по носу:
-. Э-э! Повтори, что ты сказала, а то у меня что-то ухи заложило.
Яга тут же обратилась к Лиху-одноглазому со словами:
— Эй, худенький! Что надо сделать, чтобы ухи слышали?
— В ухи дать и все дела! – пробубнил Лихо-одноглазое.
— Какой же ты суровый, одноглазенький! – заметила Яга, — Ухи надо прочищать! Тем более, что нам надо всё слышать, всё видеть и всё знать! Слушайте же все меня очень внимательно. Я превращу Жадину-Говядину в Варвару, которая узнает, где кузнец прячет ключ. Кузнец будет думать, что отдаёт ключ Варваре, а на самом деле отдаст его Жадине-Говядине. Я думаю, вы поняли меня!
— Но я не умею быть Варварой, — запричитала Жадина-Говядина.
— А кем ты умеешь быть, — закричала Яга, — жадиной? Да жадиной каждый может быть: и я, и леший, и эта вот образина, Лихо! Для дела ты должна уметь всё и не зли меня! А то я рассержусь и превращу тебя в курицу, да так и оставлю! Сейчас вы увидите настоящее великое колдовство. Скажу вам по секрету, что даже для колдуна это было бы совсем не просто. Превратить нашу страшилищу в красивую девицу, — нелёгкое занятие, но для великой злобной цели я уж постараюсь.
Яга засвистела пронзительным свистом. Из избушки выбежал кот, который на этой же поляне зажигал огонь костра, а со всех сторон, громко каркая, на поляну стали слетаться вороны. Кот вскочил на середину бывшего костра и стал разгребать пепел в разные стороны. Образовалось нечто, похожее по внешнему виду на кратер вулкана. Яга подошла к Жадине-Говядине и, глядя пристально на неё, стала читать заклинание:
Кынтыр-пынтыр, засыпай-ка!
Раба-жаба, муравей!
Ляпа-тяпа, собирайся
В ворожбу уйти скорей!
Люпа-тюпа, будешь дрыхнуть!
Амба-румба, муравьи!
Ворожба должна затихнуть,
Ну, а ты, жаднюга, спи!
Жадина-Говядина уснула, только спала она, стоя. Вдруг на неё налетели все те вороны, что сидели на поляне. Каждая из ворон, вцепилась своим клювом в одежду Жадины-Говядины, и вместе со спящей злыдней все они стали подниматься в воздух. Взлетев над маленьким кратером, который соорудил кот, вороны вместе со своей ношей стали кружить вокруг него. По команде Яги, медленно спускаясь вниз, вороны поставили спящую Жадину-Говядину в центр кратера. Вороны отлетели от Жадины-Говядины, а Яга вскочила в ступу, на ней поднялась в воздух и так же, как и вороны, стала кружиться над маленьким кратером, размахивая при этом, своей метлой. Вдруг все увидели, как Жадина-Говядина стала погружаться в землю. Она уходила под землю так, как будто кто-то снизу утягивал её за ноги. Её буквально засасывало, будто какое-то невидимое болото задумало затащить её к себе на самое дно. Наконец, Жадина-Говядина полностью ушла под землю. Яга спустилась на землю и жестом дала какую-то команду воронам и коту. Вороны улетели, а кот, сделав три круга вокруг кратера, убежал в избушку. Пришла очередь потрудиться и другим злыдням, когда Яга приказала им сравнять кратер с землёй. Ногами и руками приминая пепел, они сделали плоским то место, где только что посреди кратера стояла Жадина-Говядина. По сути, внизу на небольшом пространстве образовалась её могила, на которой топтались, ничего не понимающие в происходящем, Лихо-одноглазое и леший. Не прошло и минуты, как в небе снова показались вороны. Они летели, ухватившись клювами за предмет, который несли, и это было что-то очень похожее на человека. Спустились вороны как раз в то место, где раньше был центр кратера, и откуда Жадина-Говядина ушла под землю. Вороны бережно поставили на землю то, что они принесли. Это нечто оказалось деревянной девицей, которая, как две капли воды, была похожа на Варвару. Яга опять громко свистнула, из избушки выбежал кот. Он стал носиться вокруг девицы из дерева; летящие из шерсти кота искры, очень быстро эту девицу подожгли. Образовался новый костёр, который по продолжительности был гораздо меньше первого. Деревянная девица сгорел, образовав горстку пепла. Кот бросился к пепелищу и стал лапами во все стороны разбрасывать пепел. Вдруг из земли очень медленно стала вырастать человеческая фигура. Очень скоро перед изумлёнными злыднями предстала живёхонькая Варвара. Яга захохотала, обратясь к присутствующим здесь зрителям со словами:
— Позвольте представить вам нашу Жадину-Говядину целой и невредимой! Она же в данный момент являет собой, как вы выражаетесь, Варьку, любимую девицу Богдана-кузнеца!
Все присутствующие злыдни, словно сговорившись, в один голос воскликнули:
— Ой, как похожа, ну, вылитая Варька!
— Только сорочка на ней чёрного цвета, — осмелился заговорить леший, — а Варька надевает только цветные сорочки, я-то знаю!
— Может ты в неё и влюблён?! — загоготал Лихо одноглазое, — ну, это зря! Она тебя никак полюбить не сможет! Ты для неё пень и больше ничего, да у неё к тому же Богдан-кузнец есть.
— Сам ты пень, — огрызнулся леший, — попробовал бы ты к колдуну, со своими шуточками сунуться, так от него вышел бы Лихом-безглазым!
— Стоп, болтуны, — остановила Яга своей фразой злыдней, — мне не интересны ваши словесные упражнения! Мне интересна, как ни странно, мысль лешего о сорочке Варвары. Она действительно, не носит одежду чёрного цвета!
Лихо-одноглазое, которому в последнее время очень не везло, решил показаться перед Ягой умным:
— Яга! Деревенские людишки слово изобрели, мода называется. Ну, это, когда они друг перед дружкой красотой своей одежонки хвалятся. Так пусть Жадина-Говядина скажет Богдашке, что это у неё новая мода такая. Мол, она сама её выдумала и теперь будет самой моднющей в деревне.
Яга одобрительно посмотрела на Лихо-одноглазое и произнесла:
— Не знаю, в каких лесных трущобах Лихо-одноглазое умудрился про моду узнать, но его мысль может сработать в нашу пользу. Да! Вот, это по-настоящему важно!
…Всё это время, пока шли разговоры о сорочке, Жадина-Говядина стояла на одном месте. Она вообще ничего не могла понять, потому что и сама ещё не догадывалась, что во внешности её произошли серьёзные изменения. Зато всё прекрасно понимала Яга, и она доходчиво объяснила и Жадине-Говядине, и всем присутствующим на поляне, их основные задачи. На данном этапе главным действующим лицом была Жадина-Говядина, и поэтому Яга обратилась со словами непосредственно к ней:
— Ты, жадинка моя, сейчас очень похожа на Варьку. А ну-ка, скажи что-нибудь.
Естественно, Жадина-Говядина в образе Варвары ещё никогда не разговаривала, и она попросила Ягу подробней объяснить, что от неё хотят. Яга объяснила, что теперь Жадина-Говядина – это Варвара, а поскольку Богдан-кузнец её любит, то выполнит все её пожелания. Пожелание у Варвары-Жадины может быть только одно: забрать у Богдана-кузнеца ключ! Яга дала понять Жадине-Говядине, что необходимо порепетировать, как она будет просить ключ. Репетиция нужна для того, чтобы всё выглядело очень естественно, иначе Богдан-кузнец может догадаться, что перед ним не настоящая Варвара. Объяснив всё это, Яга потребовала от Жадины-Говядины, чтобы она сейчас же показала, как будет разговаривать с Богданом-кузнецом. Жадина-Говядина начала с того, что грубым голосом, почти басом, спросила:
— Богдан, где у тебя ключ?
— Стоп, стоп, стоп! – закричала Яга, — Ты же Варвара, а не злобное чудище, чтоб мне ступу потерять! Добавь мягкости и нежности в свой голос, говядинка ты моя!
— Богдан, ну-ка, отдай ключ! – совсем тоненьким голосом приказала Жадина-Варвара.
— Стоп! – опять остановила Жадину-Варвару Яга, — да кто ж тебе поверит, что ты Варвара? Ты б ещё нож вытащила! Я, конечно, понимаю, что научить бревно чему-либо почти невозможно. Всё-таки думаю, что ты, хоть и не бревно, а полено, но под моим руководством кое-что втемяшить в твою голову можно. Главное в твоей работе с Богдашкой не торопиться и в то же время не затягивать прогулку с ним. Ну, представь, что ты долго, гуляя с Богдашкой, будешь представляться Варварой. Что будет? А будет то, что ты провалишь наше дело. Он поймёт, что перед ним кто-то другой, а не его любимая. Ты должна найти золотую середину, когда станет ясно, что пора заводить разговор о ключе. Повторяй про себя: я не полено, я не полено, я не бревно, я не бревно, и у тебя всё получится.
— Яга, — подала голос Жадина-Варвара, — а я и без тебя знаю, что я не полено, чего мне повторять-то? Пусть леший повторяет, он есть и бревно, и полено одновременно. Вот повторит он это много-много раз, может, даже сам Варварой станет! Ха-ха-ха!
— Не полено, — стала объяснять Яга, — это в том смысле, что ты должна постоянно соображать, что к чему! Шевелить мозгами для тебя дело очень трудное, поэтому слушай меня и делай то, что я тебе говорю. Ладно, я тебя научу, что и как надо говорить, но потом. Всем остальным я тоже дело найду, потому что я самая хитрющая бабуся в здешних местах! Теперь я верю, что колдун будет нами доволен!
Яга вдруг ни с того ни с сего стала кружиться вокруг поляны и громким скрипучим голосом петь, видимо, только ей известную песню:
Нет, не будет на земле радости и веселья!
Для добра всегда найдём мы колдовское зелье!
Если счастье где-то рядом, мы его – на вилы!
Торжествуют пусть всегда только злые силы!
Абракадабра, абракадабра!
Пусть только зло живёт!
Абракадабра, абракадабра!
Пусть только нам везёт!
На земле беда – владыка,
На земле беда – владыка,
Так дрожите все от крика:
Абракадабра!
— Вперёд, за мной!- закричала Яга, окончив песню, — я всех научу, я всех проучу, никто не останется без моей науки! Вперёд, злыднюшки!

ГЛАВА 16
Богдан-кузнец и Варвара сделали великое дело: они помешали злыдням, не позволив овладеть волшебным цветком. Как и после первых своих приключений, они долго отсыпались, а потом, конечно же, встретились. Они долго гуляли, а когда прощались, Богдан-кузнец пообещал выковать для Варвары в ближайшее время необычный подарок. Варвара ушла домой, а Богдан-кузнец решил ещё немного погулять в одиночестве. Вдруг перед ним неожиданно появилась Варвара. Богдан-кузнец никак не ожидал её увидеть, поэтому спросил:
— Варенька, мы с тобой только что простились. Почему ты не ушла спать? Неужели что-то случилось?
— Я подумала, что тебе будет приятно ещё немного побыть со мной.
— Ты не хочешь со мной расставаться?! Как я счастлив!
— Что же ты не обращаешь внимания на мою тёмную сорочку? Я сшила её для моды. В общем, это новая мода такая! Я быстро переоделась, чтобы показать эту сорочку. Ты – первый, кто её увидел. Как только мы с тобой расстались, я вдруг вспомнила, что забыла похвастаться этой моднющей вещью. Ну, как я выгляжу?
— Ты прекрасна в любом наряде!
— Богдан, я вот всё думаю: цветок папоротника не достался злыдням, но ведь им может достаться твой ключ.
— Пусть только сунутся ко мне, я их быстро отучу брать то, что им не принадлежит. Бока им намну так, что они не только про ключ, а и про то, как их зовут, быстро забудут. К тому же, никто не знает, куда я его положил.
— А куда ты его положил?
— В надёжное место. Прости, Варенька, но я не понимаю, почему ты об этом спрашиваешь.
— Всё очень просто. Несмотря на твою силу, злыдни могут всё-таки победить тебя. Ну, не силой, так хитростью. Как они это сделают, я не знаю, но уверена, что всю свою хитрость они направят на тебя! Да, только на тебя, с тем, чтобы завладеть ключом. А вот про меня они и не вспомнят. Им никогда не додуматься, что ключ надо искать не у тебя, а у меня. Вот поэтому я хочу, чтобы ты отдал ключ мне. Я его надёжно спрячу, никто не сможет догадаться, где он.
— Я не могу подвергать тебя опасности.
— Ты меня любишь?
— Конечно, люблю!
— Так отдай ключ мне. Это ведь не детская игрушка, в нём заключается счастье колдуна!
— Что? Счастье кого?
— Я хотела сказать, что в нём заключается счастье людей, которое хочет отобрать колдун, и этим нельзя рисковать. Ключ надо спрятать куда-нибудь подальше. Любимый, давай ключ!
— Хорошо! Я дам тебе ключ. Только его надо очень хорошо спрятать. Если со мной что-нибудь случится, ты отнесёшь его фее. Сам я не могу отдать ей ключ сейчас, потому что волшебные добрые силы стараются без крайней необходимости не вмешиваться в жизнь людей. Ключ должны хранить люди. В данном случае это доверено мне, и чтобы отдать его, крайней необходимости сейчас нет. Как, при случае, найти фею, я тебе объясню потом.
Богдан-кузнец повёл Варвару в потаённое место, где был спрятан ключ. Придя туда, Богдан-кузнец отодвинул, от потемневшей от времени стены, камень. Он уже было нагнулся, чтобы взять, лежащий за камнем ключ, как вдруг его очень ловко схватила Жадина-Варвара.
Она при этом как-то неестественно захохотала и заговорила словами, которые Богдан-кузнец поначалу никак не мог понять:
— Неужели, правда, что все Богданы — дураки?
— Не понимаю!
— Ты всё поймёшь потом, потому что сейчас мозги у тебя затуманились любовью к этой дурнушке Варьке!
— К дурнушке Варьке? Не может быть, не может быть! Кто ты? Я вижу у тебя внутри что-то чёрное!
— Что ты мелешь, безмозглый кузнец?!
— Я всё понял, и я действительно безмозглый осёл! Настоящая Варвара никогда не называла меня Богданом, и ты не Варвара, ты – ведьма!
— Ха-ха-ха! Иди, кузнец, похвастайся землякам своим умом. Расскажи, как ты проворонил ключик, расскажи, как ты расточал свои нежности служанке колдуна. Иди, порадуй людей чудесным рассказом о своей любви к Жадине-Говядине! Только смотри, остерегайся! Тебе ведь ненароком за потерянный ключик могут и бока намять, несмотря на твою силу, и на то, что ты этот ключ выковал! Ха-ха-ха! Прощай, растяпа!
Жадина-Говядина убежала, а Богдан-кузнец долго стоял на месте, уставившись в одну точку. Он никак не мог поверить, что ключа у него уже нет. Он не был новичком в общении со злыднями, он прекрасно помнил, как оборотень пытался сбросить его в колодец. Казалось бы, он должен был быть готов к проискам злыдней и, тем не менее, его снова обманули. Надо было действовать, надо было срочно придумать, как вернуть ключ, но Богдан-кузнец потерял способность соображать. Выйдя из потаённого места, он медленно побрёл неизвестно куда. Потом, вдруг остановившись, он уставился в одну точку, и так долго-долго стоял в полном оцепенении.

ГЛАВА 17
Так случилось, что Варвара тоже не пошла спать. Она села на крыльцо своей избы и задумалась, осмысливая все те приключения, в которых она участвовала вместе с Богданом-кузнецом. Всё для них закончилось хорошо, но почему-то на душе у Варвары спокойствия не было. Вдруг до неё донёсся знакомый голос Богдана-кузнеца. Она услышала, как он кому-то громко крикнул: ты — не Варвара, ты – ведьма, а затем Варвара услышала чей-то дикий хохот. После того, какого страха Варвара натерпелась за последнее время, теперь она уже ничего не боялась, и поэтому сразу же бросилась в сторону, откуда доносился голос Богдана-кузнеца. Бежать ей пришлось не долго. Вскоре она увидела, что Богдан-кузнец стоит один и смотрит в одну точку. Варвара подбежала к нему, чтобы узнать, что здесь произошло, но неожиданно услышала от него непонятные слова:
— Кто ты?
— Это же я, Варвара.
— Ты осмеливаешься издеваться надо мной опять?
— Богданушка! Да когда же я над тобой издевалась?
— Ты вернулась, значит тебе от меня ещё что-то надо! Ну, что ж, нечисть! Можешь колдовать, сколько тебе угодно, но, если ты не отдашь ключ, я откручу тебе голову сейчас же!
— Богданушка, кто из нас сошёл с ума?
— Ничего, ничего, ничего не понимаю! Варенька, это ты?
— Конечно же, я! И сейчас я тоже ничего не понимаю!
— Прости, прости меня, Варенька! Прости меня! Служанка колдуна Жадина-Говядина превратилась в тебя и хитростью выманила у меня ключ. Всё пропало! Я никогда не прощу себе, что так легко поддался на обман! Мы с тобой, как могли, пытались помочь людям, мы старались сделать всё, чтобы ни цветок папоротника, ни ключ не попали к злыдням. И вот – я ловко обманут! Мой ключ в руках злодеев. Они выпустят Горе из клетки, и в этом виноват я, жалкий Богдан-кузнец!
— Я всё поняла. Только печалиться некогда, надо действовать. Наверное, злая нечисть ещё не успела освободить Горе! Нам надо успеть снова завладеть ключом.
— Наверняка, клетка с Горем у колдуна. Пока злыдни доложат ему, что стащили ключ, пока они получат приказ вытащить из тайника клетку, у нас есть время, чтобы не дать нечисти освободить Горе. Несчастье в том, что мы не знаем, где собираются злыдни, когда им срочно нужен колдун. Где его жилище, мы тоже не знаем! Я знаю только то, что буду с ними сражаться, несмотря ни на что!
— Думаю, нам надо обратиться к фее – она может указать дорогу к жилищу колдуна.
— Да, другого выхода у нас нет, но пока мы доберёмся до феи, пройдёт много времени, злыдни успеют открыть клетку.
Только Богдан-кузнец произнёс эти слова, как внезапно издалека с вершин деревьев, что росли прямо за деревней, ему под ноги ударил луч света, образовав световую дорожку, ведущую за околицу. Пока Богдан-кузнец соображал, что всё это значит, Варвара сразу поняла, что эта световая дорожка – путь, который им указывает фея. Теперь можно было по этой дорожке дойти до логова колдуна, но Богдан-кузнец, в возникшем споре с Варварой, никак не мог согласиться на то, чтобы на этот раз она пошла с ним. Он доказывал Варваре, что колдун очень опасен, и ей лучше остаться дома. Как всегда, Варвара не желала, чтобы её считали трусихой, и, естественно, решительно заявила, что пойдёт вместе с кузнецом. В том, что Варвара настоит на своём, Богдан-кузнец, как обычно, не сомневался. Его удивила, её просьба о том, чтобы он не уходил, пока она не заскочит в курятник. Все вопросы Богдана-кузнеца, зачем ей это надо, остались без ответа. После того, как Варвара посетила курятник, они тронулись в путь.

ГЛАВА 18
В то самое время, когда Богдан-кузнец спорил с Варварой идти ей с ним или нет, Жадина-Говядина попала в непонятную ей ситуацию Неожиданно на её пути, откуда ни возьмись, образовался густой туман. Он постепенно обволакивал собой всё пространство вокруг Жадины-Говядины, и вскоре она поняла, что не знает, куда идти. Время шло, Жадина-Говядина размахивала руками, пытаясь разогнать туман, но он только сгущался. Она попробовала резко двинуться вперёд, думая, что так можно выскочить из тумана, но это привело лишь только к тому, что она получила шишку на лбу, ударившись им о какое-то дерево. Жадина-Говядина совсем уж было отчаялась, но вдруг туман мгновенно рассеялся, как будто его и не было. Почему и кто высветил дорожку к жилищу колдуна, неизвестно. Откуда взялся туман, помешавший Жадине-Говядине быстро принести ключ к колдуну, неведомо. Известно только, что Богдан-кузнец и Варвара пришли к месту сборища злыдней тогда, когда Горе всё ещё находилось в клетке. И всё же первой к месту действия добралась Жадина-Говядина. Она чувствовала себя в это время абсолютной победительницей. Ей казалось, что это не Яга научила её всему, превратив в Варвару, а это она сама по себе вся такая великая и неповторимая. Это не было чем-то удивительным, потому что ума у Жадины-Говядины не было, зато в руках у неё был ключ. При полном молчании злыдней Жадина-Говядина, презрительно окинув взглядом Ягу, заговорила приказным тоном:
— Зовите колдуна, пришло время порадовать старика.
Никто не собирался выполнять приказы Жадины-Говядины, все молчали. Наконец, заговорила Яга:
— Злыднюшки! А ведь это чучело даже поздороваться с нами не пожелало! Оно сейчас очень гордое и, по-моему, нас не замечает, потому что уж очень сильно надулось от этой самой гордости. Только вот я никак в толк не возьму, кто это перед нами! Вроде, как Варвара, а вроде и нет. Голос скрипит, как несмазанное колесо от телеги, походка, как у престарелой курицы, а на вид – вылитая Варька. Но тогда возникает вопрос, что она тут делает? Нам ведь, злыднюшки, никакие Варьки не нужны, правда, ведь? Выход один: мы сейчас эту Варьку выбросим в ближайшие кусты, а уж, куда она дальше пойдёт и что делать соберётся, нас касаться никак не будет.
— Не надо, не надо меня никуда бросать, — закричала Жадина-Говядина, — никакая я не Варька! Ягуся, пожалуйста, преврати меня обратно в Жадину-Говядину. Я не хочу больше оставаться Варькой. А ключ забери, он мне не нужен. Отдашь его колдуну, когда сама захочешь.
— А как я тебя в Жадину–Говядину превращу, спросила Яга? — я этому не обучалась. Чего-нибудь сотворить – пожалуйста, а вот переделывать уже сделанное, убей, не умею!
— Ягуся, ты всё умеешь, — запричитала Жадина-Говядина, — мы это знаем. Такую Варьку, какая я сейчас есть, при первой же её встрече с жителями деревни дубьём поколотят. А здесь даже леший, хоть он и тощий, как сухая ветка, лопнет от смеха, глядя на меня. Как же я буду жить при таком наказании? Ягуся, ну, не поздоровалась я, не оказала тебе почтения, это ошибочка с моей стороны, но не преступление же! Прости, прости меня!
— Смотрите, все смотрите, — громко заговорила Яга, — какой гнилой букашкой становится тот, кто даже на мгновение вообразит, что он главнее меня или, что он мне ровня! Уже был тут один смельчак пузатый, который возомнил себя великим начальником. Надеюсь, вы помните, что я с ним сделала?!? Предупреждаю в последний раз: за неподчинение мне прощения никому не будет! Сейчас вы прекрасно живёте: кушаете, что хотите, делаете, что хотите. Вот и продолжайте так жить! Если же ещё раз кто-нибудь из вас взбунтуется, того ждёт страшная кара. Ладно! Прощаю тебя, говядина ты моя! Ну что ж! Будем делать из хорошего человека Вареньки очень не хорошую Жадину-Говядину. Впрочем, это то, что мне нужно. А теперь, внимание!
Яга заставила Жадину-Говядину, которая была ещё всё в образе Варвары, бегать вокруг огромного пня. Может быть, очень долго и не надо было колесить вокруг этого пня, чтобы снова колдовская сила Яги превратила мнимую Варвару в Жадину-Говядину, но Яга хотела проучить её по полной мере. И вот, когда у провинившейся бегуньи уже не осталось сил, чтобы даже передвигать свои ноги, Яга, взмахнув рукой, в мгновенье сделала из мнимой Варвары настоящую Жадину-Говядину, которая тут же свалилась с ног у самого пня, еле-еле переводя, дыхание. Насладившись своей властью, Яга, наконец, приняла решение позвать колдуна с тем, чтобы отдать ему ключ. Конечно же, нельзя было вызвать к себе этого злого волшебника тогда, когда кто-нибудь по какой-то причине этого захочет. Попасть на приём к колдуну, а уж, тем более его пригласить к себе, просто так было невозможно. Для этого необходимо было особое колдовство, которым владела только Яга. Причина звать колдуна, конечно же, была. Злыдни завладели ключом – для колдуна это была бы очень хорошая новость. Донести её до него, это для злыдней означало бы получить от него похвалу. Это Яга очень хорошо понимала, поэтому, оставив в покое Жадину-Говядину, приступила к действиям, используя свой колдовской способ вызвать колдуна. Яга громко засвистела, засунув два пальца себе в рот, и откуда ни возьмись, появился огромный чёрный кот, который уже не раз прибегал по зову Яги. Яга оторвала от своей одежды несколько кусочков материи и бросила их на землю. Затем она отдала какое-то приказание коту, и он стал выгибаться всем телом и фыркать, кувыркаясь вокруг материи. Из его шерсти посыпались искры, и материя, брошенная Ягой на землю, загорелась. Сгорела она быстро, образовав небольшую кучку пепла. Яга взяла пепел в ладони и стала тихонько на него дуть, приговаривая:
Злобу на пробу в горсть схвачу,
Проба злобы, чу-чу!
Сброшу ношу, не смолчу!
Дуну-плюну, растопчу!
Полны злости мои кости,
Эй, колдун, тебе кричу!
Затем Яга сбросила пепел с ладоней на землю, стала на нём прыгать и громко звать колдуна. При этом она заставила то же самое делать и всех остальных злыдней. Колдун появился очень быстро в сопровождении своих слуг, которые почему-то оказались карликами со страшными злобными лицами. Колдун сразу же дал всем понять, что орать во всю глотку злыдням совсем не обязательно, потому что он не глухой. Яга быстро объяснила колдуну, зачем его позвали, а затем торжественно вручила ему ключ. Колдун не стал скрывать, что очень доволен злыднями, и пообещал в ближайшее время их всех наградить. Тут же он приказал своим слугам-карликам принести клетку. Яга рассказала им, где она спрятана и карлики исчезли. Колдун не мог сдержать своей радости, и предложил в ожидании клетки повеселиться. Злыдни не заставили себя упрашивать, и тут же громко запели, повторяя слова песни, вслед за Ягой:
Злодей, злодеи и все лиходеи теперь оживут!
Несчастья, ненастья и всякие страсти по свету пойдут!
Мы выпустим Горе снова на волю – найдутся ключи,
Эй, Зло, улыбайся,
Эй, Зло, ухмыляйся
И зло хохочи!

ГЛАВА 19
Совершенно неожиданно для веселящейся компании злыдней, перед ними появились Варвара и Богдан-кузнец. Можно сказать, от этого у злыдней их песня прямо-то застряла в горле. Они замолкли и стали таращиться на колдуна, ожидая каких-то указаний. Указаний не последовало, потому что колдун обратился непосредственно к Богдану-кузнецу и Варваре:
— Посмотрите-ка, дорогие гости пожаловали! Вы, кажется, соскучились по ключику и решили ещё раз на него посмотреть?
Богдан–кузнец тут же объяснил колдуну, что на ключ смотреть он не собирается, потому что его задача другая: забрать ключ назад. От этих слов вся развесёлая компания разразилась громким хохотом.
— Вы слышали, что лепечет этот обманутый простофиля? — обратился с вопросом к злыдням колдун.
— Он шутит, клянусь вкусным обедом, решился высказать свою шутку Лихо-одноглазое. — Богдашка привёл Варьку, чтобы отдать её в жёны лешему.
— А что?! – подхватил шутку леший, — я очень симпатичный жених. Уговорили, я согласен! А у невесты, случайно, нет никаких изъянов?
Леший подошёл к Варваре и попытался дотронуться до неё. Это была большая ошибка с его стороны, потому что Богдан–кузнец выдал такого пинка лешему, что тот, пролетев через всю поляну, уткнулся носом в ближайший пень. Яга тут же закричала, что наших бьют, но колдун моментально заставил её замолчать:
— Тихо ты, ржавая ступа! Не лезь туда, где тебя не спрашивают. У меня есть для Богдашки своё наказание. Ключом я на его глазах открою клетку с Горем. Для него это будет больнее, чем тот пинок, которым он наградил лешего.
— Постой, колдун! – неожиданно раздался голос Варвары, которая стояла, держа в руке куриное яйцо. — видишь это яйцо? В нём находится игла, а на конце иглы – твоя смерть! Не желаешь ли приобрести яичко?
— Откуда оно у тебя?- залепетал колдун, трясясь от страха.
— Ключ, быстро отдавай ключ, иначе я раздавлю яйцо, — крикнула Варвара, не обращая внимания на вопрос колдуна, — мы вовремя сумели найти место, где распустился цветок папоротника. Мы сумели сорвать его первыми, а твой слуга остался с носом. Мы преодолели все препятствия, которые твои слуги ставили перед нами. Мы сумели остаться живыми, хотя твои слуги очень хотели извести нас. Так почему же ты думаешь, что нам не под силу было добыть твою смерть, спрятанную в яйце?
Колдун от страха потерял способность соображать, поэтому, не раздумывая долго, он бросил ключ к ногам Варвары, которая тут же бросила яйцо в сторону колдуна, громко крикнув при этом:
— Получай яичко! Это тебе подарок от моей курицы.
Варвара и Богдан-кузнец тут же покинули место событий, а колдун поймал яйцо. Оно в его ладонях раздавилось, содержимое яйца потекло во все стороны. Колдун оказался в очень незавидном положении, потому что измазанный белком и желтком злой волшебник, – это жалкое зрелище. Колдун быстро понял, что произошло. Он стал кататься по земле и рвать на себе волосы. Из его горла стали вырываться дикие крики:
— Позор, позор! Я опозорил весь древний род колдунов! Как я, Великий колдун, мог так обмануться!!! Я старый, выживший из ума скелет! Я не разглядел, что это обыкновенное куриное яйцо, позор мне! Моя смерть, находится в волшебном золотом яйце, добраться до неё никак не могла простая деревенская девчонка! А я в это поверил! Позор мне! Но ещё не всё потеряно. Я опозорен, но я возвращу себе ключ. Хватайте Варьку, хватайте кузнеца!! Я рассчитаюсь с ними за все обиды, которые они мне причинили.
После этой длинной речи колдун неожиданно изменил своё решение, сказав своим слугам, что никого хватать не надо, потому что он это сделает сам лично. Колдун громко засвистел и сразу же, появился его чудесный конь. Колдун вскочил на него, и помчался догонять беглецов. Варвара и Богдан-кузнец, далеко убежать не успели, поэтому вскоре колдун их догнал. Он не стал останавливать коня, а на всём скаку подхватил Варвару, забросил на коня и, развернув скакуна, поскакал к тому месту, откуда только что отъехал. Подъехав к сборищу злыдней, колдун сбросил Варвару на землю.
— Сейчас сюда явится её спаситель: доблестный Богдашка-кузнец, — заявил колдун, — думаю, у нас будет веселье.
Вскоре действительно появился Богдан-кузнец. Колдун правильно всё рассчитал – Богдан-кузнец никак не мог оставить Варвару в руках злобного колдуна, и тут же пошёл спасать её. Богдан-кузнец не успел ещё ничего потребовать, как заговорил колдун:
— Явился-не запылился доблестный кузнец! Злыдни! Обратите внимание на то, как своим видом он нас всех напугал. Лично я просто дрожу от страха! Ладно, как вы все, надеюсь, понимаете, я шучу. Ты, Богдашка, сильный и смелый человек, но я никак не мог предположить, что соображать ты можешь на уровне малолетнего ребёнка. Да, вы обманули меня, хитростью забрав ключ, но неужели ты не мог сообразить, что в моих силах тут же вернуть его обратно? Ты, жалкий человечишка, неужели хоть на мгновенье мог подумать, что осилишь меня, Великого колдуна?
— О каком ключе ты всё время говоришь? — произнёс Богдан-кузнец, — у меня нет никакого ключа и у Вареньки нет. А, раз у тебя тоже его нет, придётся тебе клетку открывать пальцем!
Колдун, издав дикий крик, засунул руку под свой плащ и вытащил ритуальный нож, у которого рукоятка была усыпана бриллиантами. С подобным ножом он уже бросался однажды на фею, но справиться с ней ему тогда не удалось – тот нож разлетелся на части, как стеклянный. На этот раз объектом нападения должна была стать не фея, а Варвара и Богдан-кузнец.
— Понятно! – прорычал колдун, — ты, конечно, успел спрятать его. Обыскивать я вас не буду, потому что уверен, что ты успел схоронить ключ в только тебе известном месте в лесу. А вот, если я легонько-легонько уколю твою Вареньку моим прекрасным ножичком в её прекрасный пальчик, мне кажется, что ты, Богдашка, побежишь за ключиком быстрее моего коня!
— Ты только что хвастался, что являешься не просто колдуном, а Великим колдуном, — произнёс Богдан-кузнец, — к лицу ли тебе колоть пальчики девицам? Может быть ты, величайший хвастун, бросишь свой нож, да выйдешь сюда сразиться со мной один на один?
— Человечишка! – зарычал колдун, — ты возомнил, что можешь победить меня? Как может обыкновенный смертный справиться со мной? Ты действительно в погоне за славой растерял остатки разума! Но я выполню твою просьбу, выйду к тебе, только, мне кажется, твоя огромная сила сейчас убежала от тебя. Ну-ка, пошевели руками.
Богдан-кузнец попытался поднять руку, но она не слушалась его. Он попытался броситься на колдуна, но не мог сдвинуться с места. Колдун, дико хохоча, махнул рукой в сторону Богдана-кузнеца. Тут же какая-то неведомая сила потащила его к огромному дереву и прижала к нему. Колдун подал знак злыдням, и Яга, растолкав всех, схватила за руку Варвару и подтащила к Богдану-кузнецу. Теперь они оба стояли перед колдуном, прижатые к дереву неведомой силой.
— Ты понял, чего стоит твоя сила? – заговорил колдун, — или ещё не понял? А мой нож мне незачем бросать. Чтобы сразиться с тобой, я его вынул для красоты и только! Он ведь, правда, очень красивый? Кстати, ты заметил, что я уже с тобой сразился? Ты заметил, кто победил? Хотя я говорил, что ты потерял разум, надеюсь, ты соберёшь его остатки, чтобы они помогли тебе сообразить, что надо отдать мне ключ.
Неожиданно заговорила Варвара:
— Богданушка, пусть они делают с нами, что хотят. Лично я готова к этому! Ключ они не должны получить! Мы не можем позволить, чтобы выпущенное из клетки Горе, принесло людям беду.
— Не волнуйся, Варенька, — спокойно сказал Богдан-кузнец, — они не получат ключ.
Колдун от этих слов посинел, потом позеленел, а потом сделался багрово-красным. Он никак не мог предположить, что кто-то может его не испугаться. Колдун был просто в бешенстве! Тут же он приказал своим карликам быстро нарвать сухой травы, набросать на неё сучьев и разложить всё это возле ног Богдана-кузнеца и Варвары. После этого он закричал скрежещущим голосом:
— Яга! Зови своего кота, пусть он подожжёт сучья. Я хочу посмотреть, так ли будут смелы эти людишки, когда я начну их поджаривать.
Яга исполнила приказание колдуна. Кот разжёг искрами из своей шерсти сухую траву, вскоре сучья запылали. Вдруг произошло непредвиденное. Полил сильный дождь, хотя на небе не было ни облачка. Огонь потух, а на поляне появился глубокий старик с длинной седой бородой, но с необычно густыми чёрными бровями. На голове у него красовалась меховая шапка в форме колпака, порты были сужены к низу. Вместо сапог, которые соответствовали бы его верхней одежде, на нём были тонкие, сплетённые узорами, лапти. Богдан-кузнец и Варвара сразу узнали своего знакомого, который когда-то так же неожиданно появился перед ними. Старик сразу же обратился с вопросом к колдуну:
— Послушай, брат, ты сам-то давно перестал соображать или только сейчас заболел этим недугом?
— Я не звал тебя сюда, лесной Дух? – воскликнул колдун, — свои вопросы будешь задавать мне потом, а сейчас я занят!
— А нужным ли делом ты занят, брат? – спросил старик. — Ты всё время пытаешься выпустить Горе из клетки, наверное, ты по нему очень скучаешь! Не помочь ли тебе с ним встретиться? Например, можно тебя самого засунуть в клетку, где Горе сидит. Вместе с ним тебе скучать не придётся.
— Ты уважаемый волшебник, лесной Дух, — заговорил колдун, — но то, что ты сейчас сказал, заставляет меня подумать, что именно ты потерял разум! Мы с тобой братья, мы оба – великие колдуны. Почему же ты позволяешь себе позорить меня перед моими подчинёнными?
— Ты уже опозорился, нарушив законы Великих демонов, — ответил старик, — и тебе сейчас лучше бы помолчать. Ты прекрасно знаешь, что Великим колдунам меряться силами с простыми смертными, а, тем более, лишать их жизни, наши законы запрещают. Ты имел право через своих слуг-злыдней чинить людям различные пакости, но это должно было всегда происходить в рамках наших законов. Хитрость злыдней должна соревноваться с умом тех смертных, с которыми они вступили в схватку. Злыдни с помощью хитрости овладели ключом – здесь всё по закону. Богдан-кузнец и Варвара превзошли умом и тебя, и всех твоих подчинённых, вернув ключ назад, кто же виноват, что вы проиграли?
— Да, — заговорил колдун, — я в гневе лично хотел уничтожить простых смертных, используя при этом свою волшебную силу. Ответь, лесной Дух, меня ждёт Великий Суд колдунов?
— Нет, — ответил старик, — ты же никого не убил. Единственно, чем я могу тебя огорчить, так это тем, что ты останешься и без клетки с Горем, и без ключа от неё. Всё вернётся к исходному положению. Все твои усилия по освобождению Горя оказались напрасными! Прикажи своим не очень умным слугам отнести клетку туда, откуда они её взяли. Я разберусь, что с ней сделать.

ЭПИЛОГ
Великий лесной Дух исчез. Колдун запретил, в присутствии всех злыдней, Цевтрему называться именем Цевтрем, потому что за все его провалы по службе, по мнению колдуна, он более достоин имени Мертвец. Затем колдун приказал слугам отнести клетку к лесному Духу, а Богдана-кузнеца и Варвару отпустил домой. Яга дала указание злыдням собраться возле её избушки, и когда они туда пришли, сорвала на них всю свою злость. Богдан-кузнец и Варвара вскоре справили свою свадьбу, на которой гуляла вся деревня. Богданушка, как ласково называла его Варвара, выковал, как когда-то и обещал, подарок для неё. Подарок оказался необыкновенно красивым, и очень он был похож на тот самый, распустившийся цветок папоротника. Как дальше развивались события, никто не знает. Это и не удивительно, потому что вся эта история произошла в незапамятные времена, оставив после себя слухи, которые со временем превратились в сказку.

Прокомментировать через Facebook или ВКонтакте

Добавить комментарий